Мы вернулись в ординаторскую. Шаповалов, сославшись на дела, ушел к себе в кабинет, а я, не чувствуя ног, завалился на диван, предвкушая хотя бы пятнадцать минут блаженного, тупого покоя.

— Ну что, герой дня? — Фырк материализовался и уютно уселся мне на грудь. — Неплохо сегодня сработали! Ты оперировал, я диагностировал. Идеальная команда!

— Согласен, — я усмехнулся и решил подбодрить его. — Вовремя ты успел. Без тебя с артерией Адамкевича я бы не разобрался. Ты был моими глазами. Кстати, что там с войной диаспор? Узнал что-нибудь новое?

— О, это целая криминальная сага! Оказывается, там…

Дверь в ординаторскую распахнулась без стука, и внутрь ввалилась шумная троица — Величко, Фролов и новенький Славик Муравьев. Фырк с раздраженным писком спрыгнул с меня и невидимой молнией метнулся на вершину высокого шкафа с документами.

— О, Илья! — Пончик с размаху плюхнулся в кресло. — А мы думали, ты еще в операционной, рекорды ставишь!

— Закончил уже, — я усмехнулся и сел прямо. — Вы чего такие веселые? Переработали?

— Да Славик тут анекдот рассказал, — Суслик утирал слезы, выступившие от смеха. — Про пациента, который жаловался на боли в животе, а оказалось, что он просто переел на поминках тещи!

Все трое снова дружно загоготали.

Я невольно улыбнулся — странное дело, но без Борисовой атмосфера в ординаторской действительно изменилась. Раньше эти трое едва перебрасывались словами, вечно конкурируя и косясь друг на друга. А теперь — хохочут, как старые приятели.

Удивительно. Как один токсичный человек может отравить целый коллектив, и как быстро заживают раны, когда яд убран.

— Кстати, Илья, — Славик, осмелев, устроился на подлокотнике дивана. — Ты сегодня сколько операций провел? Три? Четыре? Может, пора и нам, молодым, дать попробовать? Хотя бы на аппендиците каком-нибудь?

Я покачал головой.

— Славик, ты вообще только неделю как официально в отделении. Об этом и думать забудь первый месяц. А ребята уже ассистировали и не раз.

— Правила! Ха! — фыркнул у меня в голове Фырк. — Сказал тот, кто плюет на них с высоты, когда на кону жизнь!

— Разве неправильно делаю? — весомо спросил я у него.

— Правильно-правильно, — подтвердил Фырк. — Но кто тебе об этом лишний раз напомнит, кроме меня!

— Это несправедливо! — искренне возмутился Пончик. — Славик, молодец! Он очень головастый и подает большие надежды. А диагнозы он еще в терапии научился ставить.

— Справедливо-несправедливо, а правила есть правила, — я пожал плечами. — Вот вас двоих действительно пора натаскивать на самостоятельных операциях. Но пока, как назло, попадаются только критические случаи, где учиться некогда. Нужно спасать.

— Мы слышали про Яну, — притих Суслик. — И про армянина того… Ашота. Это правда, что у него артерия какая-то редкая пострадала?

— Адамкевича, — раздался голос. — Да, редкий случай.

Все обернулись.

В дверях ординаторской появился Шаповалов. В руках у него была тонкая папка с документами. Он обвел взглядом нашу компанию, и на его губах появилась привычная язвительная ухмылка.

— О, все в сборе! Отлично. Не нужно будет повторять дважды. А то я как раз собирался рассказать вам, что ваш скромный коллега сегодня сотворил. Так вот, слушайте и запоминайте. Господин лекарь Разумовский за один день вытащил с того света двух критических, практически безнадежных пациентов. Первая — политравма с разрывом селезенки, размозжением почки и острой эпидуральной гематомой. Второй — редчайший случай спинальной ишемии на фоне перелома ребра, осложненный эпилептическим статусом.

Он сделал театральную паузу, обводя ординаторов тяжелым, многозначительным взглядом. Пончик, Суслик и Славик сидели с открытыми ртами, забыв, как дышать.

— Так что берите пример. И да, Илья, поздравляю — с сегодняшнего дня ты старший ординатор. Я подписал приказ.

— Что?! — я подскочил с дивана.

— То, — Шаповалов усмехнулся, явно наслаждаясь моим изумлением. — И это не все. Госпожа главврач Кобрук лично работает над вашим внеочередным повышением до Целителя третьего класса. Документы уже отправлены в Гильдию во Владимир.

Я мгновенно насторожился.

Кобрук? Не Шаповалов, мой прямой начальник, который видел все своими глазами, а именно Кобрук, холодный администратор?

Интересно. Очень интересно. Это уже не просто признание заслуг. Это политическая игра. Хотя кто знает, может действовать и искренне. Но факт, что ценный инструмент для нее пока еще сохраняется. Нужно становится независимым от них всех и тогда можно будет понять кто настоящий друг, а кто враг.

— Ура! — Пончик вскочил со своего места с такой радостью, будто повышение получил он сам. — Значит, теперь в ординатуре три штатных места! И все достанутся нам!