– Видишь шрам? – показал я Итами белую полосу, отчетливо видную на черной атласной шкуре. – Это мне должен был удар достаться, а он на дыбы встал. Иначе бы мы с тобой тут не разговаривали… Да это пустяк ещё…

Я замолчал, на мгновение припомнив тот кромешный ужас, тот…

Пещера была огромная, мы прямо с лошадьми туда ввалились. Вроде всё шло хорошо, а потом Сетан закричал, чтобы мы бежали к выходу, что он не справляется, что сейчас свод пещеры обрушится, и…

Мы побежали – привыкли слушаться Сетана, – только было уже поздно. Я никогда не забуду, как враз обвалился потолок пещеры, будто захлопнулась огромная пасть… И их крики… нет, люди почти все умирали молча, но лошади – они так страшно кричали… Мне повезло – меня, как самого младшего, запихнули назад, так что я оказался ближе всех к выходу, и у меня был шанс спастись. И всё равно, я тоже бы там остался – когда посыпались камни, меня здорово шарахнуло по голове отлетевшим осколком скалы, – если бы не мой конь, тогда ещё легконогий трехлетка… Я очнулся от того, что он осторожно трогал меня передним копытом, фыркал мне в лицо, перебирая мягкими губами, и плакал совершенно как человек… я никогда прежде не видел, как плачут лошади…

Я до сих пор не знаю, почему он не убежал, когда я упал – я ведь выпустил поводья. Но я выбрался оттуда только благодаря коню – кое-как поднялся, уцепившись за его гриву, и мы вместе пробирались к выходу… С тех пор я ни разу с ним не расставался.

Конечно, ничего этого я Итами рассказывать не собирался.

– Если он так тебе дорог, что ж ты имя ему не придумаешь? – проворчал Итами.

– Да я пробовал, – ответил я, радуясь перемене темы. – Так не поверишь – ни на одно не откликается. Да и не подходит ему ничего…

И зачем я только это сказал? Следующие два дня Итами занимался исключительно тем, что пытался придумать моему коню кличку. Сколько у него в голове было имен разных там героев, и вообще всяких чудных слов – уму непостижимо, я таких и не слыхал никогда! Одним словом, не знаю, как коня, а меня Итами довел до тихого умопомешательства. В конце концов, и конь начал посматривать на Итами искоса, с явным намерением цапнуть мальчишку за плечо или за коленку – кусается он почище собаки, учён…

…Вскоре лес стал пореже – мы выбирались из низины, и я подозревал, что вскоре мы окажемся на открытой местности. И что тогда? Это в лесу нас будут искать, пока не надоест, по здешним чащобам можно двум армиям в прятки играть – в жизни друг друга не отыщут…

Я припомнил карту. Вроде бы княжество Суок лежало в хороших, плодородных землях. Да… Только вот беда – леса там свели подчистую ещё лет сто назад. Теперь маются, бедняги, пытаются заново сажать, да что-то без толку. Короче говоря, остаток пути, и не столь уж малый, нам придется проделать по полям и лугам, и мне это совсем не нравилось.

Одним словом, у меня родилась идея. Со мной такое вообще-то редко случается, но если уж случится…

– Итами, – сказал я как-то на привале. – Скажи-ка мне, ты полный неуч, или всё же чему-то успел научиться в этой своей чародейской школе?

– Сам ты неуч! – обиделся Итами. – Ты же видел – могу молнию притянуть, рану заговорить, лошадей напугать…

– Ну… – протянул я. – Насчет молнии не знаю – она могла и сама в то дерево попасть. С моим ожогом у тебя тоже что-то не очень здорово вышло…

– Потому что ты меня всё время отвлекал! – взвился Итами. – А вообще…

– А вообще, раны заговаривать любая деревенская знахарка умеет, – припечатал я. – А что до лошадей… был у меня дружок, так он волчий хвост с собой таскал – от него тоже лошади порой шарахались. Да и, может быть, лошадку того усача слепень укусил, а другие грозы перепугались. Мой-то конь не удрал!

Итами смотрел на меня, как на злейшего врага, и хватал открытым ртом воздух. По-моему, его проняло. Собственно, этого я и добивался – разозлить мальчишку посильнее. Сетан, помнится, говорил, что в делах вроде того, что я задумал, толика хорошей злости – самое то что надо.

– Слушай, Итами, а может, ты вообще всё мне наврал? – задумчиво спросил я. – И никакой ты не ученик чародея, а книгу спер у тех бандюганов. Может, хотел продать повыгоднее, а оно вон как повернулось. И нету у этой книги никакого колдовского духа, а на самом деле там написано, где какой-нибудь клад искать… Вот ты мне голову и дуришь, а я, болван, верю!

– Ренар, ты что, серьёзно?! – У Итами даже губы задрожали, а лицо пошло красными пятнами. – Ты на самом деле так думаешь?!

– Я просто размышляю над возможными вариантами, – спокойно сказал я. – Ты не думай, Итами, если я всего лишь простой наемник, это не значит, что у меня котелок совсем не варит. Тупоголовым в нашем ремесле делать нечего – как раз и сам погибнет, и товарищей подведет. Тут соображаловка нужна…

– Ну и пожалуйста!.. – со слезами в голосе выкрикнул Итами, стискивая кулаки. Кулаки у него – смех один… – Ну и не верь, не очень-то и хотелось! И вообще… и не надо было меня спасать, раз так!..

– Ладно, не кипятись, – примирительно произнес я, кладя ладонь на плечо Итами. Он дернулся в сторону, высвобождаясь, и наградил меня уничтожающим взглядом. Мне стало смешно. – Положим, я тебе верю, ты действительно ученик чародея, и всё было именно так, как ты мне рассказал. Тогда, Итами, докажи мне, что ты на самом деле тот, за кого себя выдаешь!..

– Как это? – буркнул Итами.

– Очень просто, – сказал я и вкратце изложил свои соображения.

Сводились они к следующему: если книга действительно излучает нечто этакое, а колдун, работающий на наших преследователей, это нечто может чувствовать, значит, надо сделать так, чтобы он её не чувствовал!