Впрочем, завалило не всех. Беднягу Эрнста, который заранее пристроился неподалеку со своей вспомогательной аптечкой и натихую разливал из-под полы спирт, только лишь оглушило. Он до сих пор торчал, как репка, в снегу по самые уши и бессмысленно вертел головой, желая вытрясти из ушей несуществующие пробки. Бесполезно, сказал про себя Сэм, дня три будет слышать сквозь вату, это в лучшем случае. И вдруг увидел, как доктор сумел-таки донести до рта нечто, сильно напоминающее походную флягу, и успокоился на счет приятеля – очухается, пожалуй, много раньше.

Но тут опять случилось чрезвычайное. Как раз из-за того, что первым повезло паскуднику гауптштурмфюреру. Из самой середины, где снежная насыпь была гуще всего, внезапно показалась звериная морда. Матросики и их офицеры сразу заголосили, словно беременные бюргерши при виде голого пастора, и бросились врассыпную, позабыв о долге, – понятно, моряки народ суеверный. Однако то была не галлюцинация, а всего-навсего Лис. Она прытко и с завидной, звериной ловкостью выбралась наверх, немедленно принялась загребать лапами снег, разбрасывая его в стороны.

Медведь кинулся ей в помощь, Сэм поспешил за ним. «Волки Деница», все же военная косточка, скоро прекратили спасаться позорным бегством и встали поодаль созерцать. Кое-кто из них истово крестился, кто-то беззвучно разевал рот и тыкал пальцем в зверя. Ну, бог с ними, еще немного – и придут в себя, сейчас не до объяснений. Сэм только крикнул помощнику Мельману, чтобы прекратил цирк и занялся делом, а зверя, пушистую красавицу рысь, бояться вовсе не стоит.

Тем временем Марвитц и Лис, руками и зубами соответственно, вытащили на белый свет гауптштурмфюрера. Сэм с интересом заглянул в прокопанное отверстие. Видимо, Лис в момент своего превращения растопила большую часть летевшей на нее сверху снежной массы, а потом добралась до своего обожаемого господина, благо тот был рядом, прикрыла его мягким и теплым телом. В общем, исключительно ее усилиями самый распоследний на базе мерзавец первым получил билет на спасение. Ховена они оттащили в сторону, где и сдали на попечение доктора Линде, без малейшего страха и недоумения взиравшего на чудное животное. Наверное, Эрнсту в его нынешнем состоянии вселенские чудеса были неудивительны.

Скоро подоспел и Волк с лопатами. Следом за ним на вторых санях поспешала Лота Эйгрубер, предусмотрительная дамочка захватила с собой помимо прочего несколько комплектов запасной одежды. Теперь и бедняжка Лис смогла наконец принять человеческий облик, что проделала, благоразумно удалившись с глаз, и тем самым перестала пугать окружающих.

Спасательные работы продолжались часа четыре до самой метели. Но тут уж ничего поделать было нельзя. Ибо штормовая метель в Антарктике, летом она там или зимой, равно страшное явление. Хотя вытащили из завала, пожалуй, что и всех. Снег был довольно рыхлый, и если бы не обвалы от сотрясения, то люди отделались бы, скорее всего, ушибами, контузиями и нервными переживаниями.

Вот только одно. Откопали-то всех, да не всех живьем. Бригадефюрер Рейнеке и взрывник Оскар, и трое его помощников, и еще двое торпедных ефрейторов с лодки и один бортовой инженер, Сэм не помнил его имени, – это печальный список потерь. Хорошо, хоть Вилли Бохман остался жив, пусть его и вытащили без дыхания, но Марвитц откачал по всем правилам, писанным для воскрешения утопленников. Увечья ограничились в итоге вывихнутой рукой и легкой контузией от взрывной волны. Его уже грузили на носилки, и четверо парней из экипажа собирались нести Вилли вниз на базу. Рядом, на своих ногах, вот что значит железный человек, стоял капитан Хартенштейн и сплевывал кровавые сгустки на снег. Видно, удар пришелся ему в грудь. Ничего, если хватает сил идти самому, значит, решил Сэм, сто лет теперь жить будет. Давняя примета, еще с фронта. Происшествие с Лис пока никто вслух не обсуждал, все же в скорбном присутствии покойников не годилось нарушать благочинную тишину.

– Пойдем и мы, что ли? – обратился Марвитц к двум своим верным помощникам. – Мы уж совсем одни остались.

Волк и Сэм затаскивали последнее мертвое тело в нижний сарайчик, где было немного свободного места рядом с прикрытым плотным брезентом малюткой-катером. Вывозить погибших на базу сейчас не имелось возможности, саней только двое, а носилок четверо, и те нужны под раненых. Времени же в обрез – совсем немного и налетит ураганный ветер. Хорошо еще, у оборотней нюх на погоду – никакой метеостанции не нужно. Медведь с точностью до секунды мог предсказать, когда именно метель ударит в полную силу. Выходило, что очень скоро.

Лис давно уже отправилась вниз, охранять и сопровождать на базу гауптштурмфюрера Ховена. Не так уж сильно Великий Лео и пострадал, всего-то зашиб колено, потерял шапку и маленько оглох на оба уха. Но занял отдельные сани, правда, отбыл с места происшествия в числе последних, не желая ни на минуту спускать глаз с вверенных ему несчастных человеческих душ. Вот только на Сэма посмотрел с ухмылочкой, нашел время и повод позабавиться, когда у самого дом горит. Сэму это было все равно – следовало подобрать умерших, потому как после урагана уже не откопаешь заново. Все же люди, а не бродячие собаки, чтобы бросать без могилы. Медведь и Волк с ним согласились и остались тоже, Ховен возражать не стал, хотя Сэм видел – покойники ему без разницы, даже старый Ени, а ведь заслуженный был в их рейхе человек.

Метель бушевала четвертые сутки. И это не предел, поведал ему Марвитц, он вообще предрекал успокоение стихии не раньше, чем через неделю. Медведю в этом смысле можно было верить. База погрузилась в непроницаемый густо-молочный стремительный туман, будто в подводное царство полярного Нептуна, а ветры пели, словно прекрасные русалки, играющие на звонких раковинах, и тем довершали сходство в воображении. Сэм ни разу еще не застал такой суровой непогоды, но: как объяснил Герхард, ему крупно повезло. Метели и ураганы здесь обыденное дело, скорее достойно удивления, когда они подолгу не посещают их прибрежное захолустье. Сразу стало понятным и назначение тяжелых канатных лееров, протянутых от одного блока к другому и по периметру базы. Ледяные тоннели соединяли лишь ключевые и командные точки, от штабного жилища гауптштурмфюрера до лаборатории и в другую сторону – к радиорубке Бруно Геделе. Всем остальным предлагалось добираться к нужным местам своим ходом, для чего и предназначалась воздушная сеть провешенных канатов. К ним полагалось крепиться с помощью специальных карабинов и перемещаться вдоль строго по двое, никак не меньше. Марвитц заранее предупредил обоих своих друзей, чтобы не вздумали ни на секунду, что бы ни случилось, отходить в сторону и, упаси боже, отцепляться от страховки. В буран можно заблудиться в метре от барака и так и умереть посреди центральной площади, не зная, куда идти. Доктор и Сэм, не будь дураки, послушно внимали наставлениям. Правда, на охрану это ограничение никаким образом не распространялось – Медведь, Волк и Лис ходили, как хотели, и в любое опасное время. Их чутье, превосходящее всякое звериное и помноженное на интуитивное человеческое, позволяло им ориентироваться безошибочно в пространстве во всякую погоду и с закрытыми глазами. Даже с закрытым носом, пошутил как-то Волк, а приставшему как горчичный пластырь Сэму, которого снедала жажда любознательности, пояснил: нюх и зрение тут ни при чем, хотя и от них случается огромная польза. Они трое просто знают, куда идти, и даже не задумываются над этим, как Сэм, например, не размышляет, которую ногу ставить вперед – правую или левую, а все равно ступает себе по земле и не падает.