– Почему же? Неужто это большая глупость, борода Моисея? – Бохман нарочно подковырнул приятеля. – Я же давно извинился за ту драку.

– Да не в ней дело. Только лучше я все же покажу, – уперся Сэм. – А про драку я давно забыл. Считай, ее и не было. Ты вообще-то славный парень, когда вспоминаешь, зачем тебе голова на плечах, и начинаешь ею пользоваться.

В тот же самый вечер, не откладывая дела в долгий ящик, Сэм по личной инициативе явился в канцелярию к гауптштурмфюреру. Испрашивать у Лео позволения на эксперимент. То есть попросту на поход в «заколдованную пещеру», как уже обозвали тоннель досужие языки на их базе. Не больно-то Сэм и нуждался в верховном одобрении Ховена, но вот в сопровождении до места – очень даже. А ведь никто из троих охранников, хотя бы и Медведь, несмотря на самую тесную дружбу, расположения базы покинуть не мог без специального на то приказания гауптштурмфюрера. У Сэма же хватало ума не бродить в окрестностях в качестве заманчивой жертвы. Где-то как-то, но собственной жизнью он дорожил и бессмысленно разменивать ее не собирался. Ну и что, подумаешь, пленный союзник. Станут русские пришельцы разбирать, кто есть кто, как же! Шарахнет снайпер или выпрыгнет из ледников оборотень, и что он, спрашивается, безоружный, будет делать? Разве нырять в сугроб.

Великий Лео уже давно переехал и в смысле экономии отопления делил теперь большую часть лаборатории с Эрнстом и радистом Геделе. Впрочем, не так сильно они и мешали друг дружке. Пространство для видимости разделили ширмами, для клистирных дел доктора выделили самый крайний угол. Бруно засел посередине – настоящей работы у него давно уж не было, дремал у аппарата, ловил случайные голоса. Ушедшая лодка признаков жизни не подавала, да о связи и не условились, к чему бы? По сути, делом или видимостью оного занимался один Ховен, запирал и отпирал свой сейф, вызывал на «секретный» инструктаж охрану, тогда Бруно и Эрнсту приходилось перекуривать за дверями или брести в столовый блок. Иногда писались и распоряжения по базе, необязательно дисциплинарного содержания. Но даже Сэм понимал, что-то зреет подспудно, и очень хорошо, что Великий Лео, чем бы он ни занимался, все время не дремлет и блюдет их безопасность.

По ночам, к счастью, еще очень коротким, базу непременно патрулировали либо Волк, либо Марвитц, кто-то из них обязательно нес дневную службу и при различных работах. Лис неотлучно присутствовала в канцелярии и в располагавшемся там же арсенале – бетонированной, изолированной клетке с отдельным подогревом. На ночь, когда Бруно и Эрнст брели в жилой барак, она перебиралась к своему хозяину, иногда спала в ногах, но чаще ходила кругами снаружи, словно тать, в зверином обличье, и поутру всегда можно было прочесть на снегу отпечатки мощных кошачьих лап. Волк и Герхард, те, напротив, никогда не оборачивались на дежурстве, у них была иная задача. Да и как подашь сигнал, хотя бы из ракетницы, если вместо пальцев у тебя, к примеру, медвежьи когти, а перевоплотиться для нападения всегда можно успеть – секундное это дело.

Сейчас Лис сидела на крыше бывшего пятого лабораторного блока, нынешней штабной канцелярии, что-то такое делала с креплениями антенн. Ладила подпорку из алюминиевого уголка, натягивала тонкий стальной тросик. Сэм хотел было дать ей совет – накачать так и не понадобившийся никому метеозонд гелием, у Герхарда есть на складе один баллон, привязать к нему проволоку, пускай в хорошую погоду парит – лучшей приемной антенны и не придумать. Но промолчал, Лис отчего-то не слишком его жаловала и никогда не заговаривала первой, если и отвечала, то бормотала невнятно сквозь зубы. А Сэм тут же в голове и любопытную конструкцию сообразил – как втягивать зонд обратно без усилий и повреждений в экстренном порядке, ежели вдруг налетит ветер. Впрочем, все это были маловажные пустяки.

Великий Лео сидел у самой печки в канцелярии, себе, естественно, гауптштурмфюрер выбрал самое теплое и удобное местечко. Рядом на кособоком табурете у стола приютился доктор Линде, и о чудо! Оба самым мирным образом попивали из забытых лабораторных колбочек разбавленный спирт. Бедняга Эрнст наверняка отчаялся выговорить себе лично малую толику живительного напитка и почел за лучшее попросту соблазнить и споить собственное начальство. Надо признать, Великий Лео вовсе не смутился приходом постороннего свидетеля. В последние дни, а со времени ухода лодки прошла без малого неделя, он держался с безумной самоуверенностью на грани безнаказанной наглости. И это тоже успокаивало Сэма. Пускай, надменному паскуднику нацисту все можно, лишь бы он не терял своей спасительной, хамской безаппеляционности, иначе выйдет худо, это Сэм понимал тоже. Раз уж пьет с доктором медицинский спирт, а Лис мирно сидит на обледенелой крыше, значит, и повода для общей паники пока не предвидится. Сэм чуть было не сказал: «Пейте на здоровье!», но вовремя одумался. Не хватало еще, чтобы ушлый немец догадался, как нужно Сэму, как жизненно важно это наглое самообладание. Он и сам не прочь был бы выпить малость, с другой стороны, попросить – ни за какие коврижки! Однако Великий Лео первым предложил:

– А, Керши! Давно вас не заносило ветром. Можете присесть. И можете налить себе, если найдете во что. Кажется, на шкафу есть походная алюминиевая кружка, немного пыльная, но это ничего, – и Лео милостиво указал в сторону стеллажа с замшелыми папками.

Сэм не стал заставлять себя упрашивать. Гауптштурмфюрер выразил свое приглашение столь небрежным образом, что и в самом деле оно будто бы ничего не значило. Хочешь – пей, не хочешь – сиди так, коли ты вовсе дурак. Сэм дураком выглядеть не пожелал и оттого нашел предложенную кружку. Великий Лео тут же плеснул в нее остро пахнущую жидкость и выкинул из ящика стола одинокую галету на закуску.

– Что скажете? – спросил гауптштурмфюрер занудным голосом, одновременно налил себе и доктору.

Впрочем, Эрнст на щедрый жест обратил самое смутное внимание, он уже был хорош. И кажется, намеревался задремать прямо у края начальственного стола. Длинный его тонкий нос с хмельным изяществом свешивался долу, яркие, синие глаза туманно взирали на мир и вот-вот должны были закрыться. Лишь цепкие «хирургические» пальцы продолжали сжимать импровизированный стакан, на голом инстинкте пропойцы поддерживая компанию. А Сэм как всегда невольно пожалел доктора. Эрнст вообще-то и внешне красивый человек, мог бы осесть, заиметь подходящую жену, по слухам, он раньше отбоя не знал от женщин, и сердце у него доброе. Но вот носило его по морям-океанам и занесло, уже горького пьяницу, невесть куда. Суматошный доктор, наделенный редким даром благодушного цинизма, в любом состоянии в случае острой нужды готовый и способный вылечить кого угодно от чего угодно, оказался бы настоящим кладом в хорошей клинике. А вот не захотел, спроси почему? А потому, что человек вне системы, и чтобы не быть сожранным ею без жалости, скитался где придется, с одной стороны, истинный ариец и патриот своей страны, с другой – все же достаточно трусливый, чтобы выступить открыто против. Но и с хамелеоновой окраской выходило у Эрнста как-то туго, наверное, потому и пил, в защитных целях, чтобы поменьше видеть и еще меньше судить об увиденном.

– Чинчин! – непонятно для чего произнес Сэм игривое приветствие, залпом выдул предложенную порцию из кружки, прикусил галету.

За ним машинально поднял колбочку и доктор. Заесть огненную воду он уже не смог, внезапно завалился лицом вниз на твердую столешницу.

– Керши, отведите доктора и уложите на койку, будьте так любезны, – в полуприказном порядке попросил Ховен. И несколько брезгливо сморщился, словно давая понять – эту работу по выносу тела он ни при каких условиях выполнять не намерен.