– Что случилось? – воскликнула я.

– Вас осталось двенадцать грешников… – прозвучал механический голос.

Иван Васильевич резко дернулся, потом всхлипнул.

– Лялька захлебнулась, – выдавил он из себя. – Я пытался делать искусственное дыхание… Почему я отпустил Ляльку одну в ванную?!

– Но кто же знал… – открыла рот я.

– Она что, поскользнулась? – спросил Кирилл Петрович. – Но мы бы, наверное, услышали…

– Что? – подал голос Ник. – Грохота не было. А плескалась она громко с самого начала. И визжала. Но не кричала.

– Я не успела принять ванну, – невозмутимо сказала Лен. – Она в самой ванне?

– Нет. Я ее достал… – сообщил Иван Васильевич. – Она на полу лежит.

– Надо было оставить для полиции, – встрял Лассе.

– Да я думал, что спасу ее! – закричал Иван Васильевич. – Что еще можно! Я умею делать искусственное дыхание!

– Я бы вообще-то в холодный душ залез, а то башка трещит, – сказал Кирилл Петрович. – И вот ему бы тоже неплохо, – он кивнул на Юрки. – Может, раз она мертва, мы ее в кладовку перенесем? – он обвел всех взглядом. – И ванна будет свободна.

– Как можно… – открыла рот я.

На плечо стоявшего в дверном проеме Ивана Васильевича легла рука.

– Кухня? Рассол? – спросил хриплый мужской голос.

– Тебе вон туда, – повернулся Иван Васильевич, потом бросил взгляд на Колобка. – Вова, проводи человека.

Вова быстро нас покинул и повел проснувшегося наконец моряка к холодильнику.

Юрки тем временем снова улегся на пол и отмахнулся рукой от что-то нашептывающего ему в ухо Лассе. Тот пожал плечами и разогнулся.

– Что мы сейчас будем делать? – спросил Ник Хаус, обводя нас всех взглядом.

– Я иду на кухню, а вы как хотите, – объявила Ксения и первая нас покинула.

– Лялька… – промямлил Иван Васильевич.

– Пойдемте в ванную, – сказал Лассе. – Если мертвую все равно вынули из самой ванны, где она умерла, то, наверное, на самом деле лучше перенести ее в кладовку. Ванная нам всем нужна, а с покойницей… – он пожал плечами.

Иван Васильевич развернулся, Ник с Лен последовали за ним, потом шли мы с Лассе. Кирилл Петрович, как я заметила, решил прихватить глянцевый журнал и ознакомиться с творчеством Ксении или еще с какими-то советами по уходу за лицом и телом.

Агриппина Аристарховна сидела на табуретке в коридоре и вздыхала. От нее пахло валидолом.

– Вы нашли здесь лекарства? – спросила я у нее.

– У меня свои в сумочке, – сообщила она. – А вообще-то ты права, Мариночка. Надо бы поискать. Может, в ванной? Ой… – она содрогнулась.

– Лучше не ходи туда, – сказал мне Лассе.

Я и так не собиралась. Желания видеть труп у меня не было. И я не знала, смогу ли пользоваться ванной, зная, что там произошло. Хотя если я не увижу мертвую Ляльку…

Отнести ее в кладовку вызвался Иван Васильевич. Милицию никто больше не вспоминал.

Не успел Иван Васильевич вернуться, как из кухни на автопилоте вышел моряк и, глядя осоловелым взглядом, спросил:

– Ванная?

Лассе открыл перед ним дверь в туалет. Моряк что-то буркнул себе под нос, но в предложенное заведение вошел, а когда вышел, опять спросил про ванную. Ему показали направление.

– Эй, ты куда в одежде?! – закричал Иван Васильевич. – Ипполита решил поизображать?

– Я – Ипполит, – хрипло сообщил моряк. Послышался плеск воды.

Иван Васильевич рванул за моряком в ванную, за ними последовал Ник Хаус, туда же заглянул Лассе.

– Отставить! – командирским голосом рявкнул моряк.

– Да разденься ты, Ипполит чертов! – орал Иван Васильевич. – Ты не на 3-й улице Строителей!

– Вы ему лучше спинку потрите, – посоветовал Кирилл Петрович и отправился на кухню.

– О каком Ипполите идет речь? – спросила у меня Лен. – При чем здесь какая-то улица Строителей?

Я, как могла, попыталась вкратце пересказать «Иронию судьбы, или С легким паром» и то, как там Ипполит мылся в ванне в пальто.

– Ну и что? – спросила американка.

– А то, что вам никогда не понять наш юмор, – заявила возникшая рядом с нами Ксения. – А нам ваших червей.

Теперь уже я в непонимании уставилась на Ксению. О чем это она? При чем здесь черви?

Оказалось, что Лен попыталась в России избавляться от пищевых отходов так, как делают некоторые граждане Америки у себя на родине. Лен с Сашкой Паскудниковым поженились в апреле и на майские праздники впервые выехали на дачу, унаследованную Паскудниковым от любимой мамочки. Мамочка в свое время получила на работе шесть соток. На всех соседних участках проживали бывшие мамины коллеги. При виде дачи мужа Лен загорелась идеей очищения окружающей среды, которую в Америке активно проповедовали ее семья и почти все знакомые. Применить заграничное новшество на практике около многоквартирного дома в Питере не получалось. Вернее, Лен не решалась.