Но мама упорно желала в монастырь отмаливать грехи членов семьи. Папе, собравшемуся тогда в Законодательное Собрание, жена-монашка никак не подходила, поэтому мама какое-то время пробыла в частной психушке, где с ней хорошо поработали высококлассные гипнологи.

Желание идти в монастырь временно отпало, папа прошел в Законодательное Собрание. Он, видимо, был сильно похож на прадедушку со стороны матери, и семья нормально питалась в эпоху перемен, в отличие от одноклассников Ксении. Ей навсегда врезалась в память гречка в огромном холщовом мешке в квартире у одноклассницы. Гречку где-то достали в конце 1990 года и чуть ли не молились на нее. Гречкой каждый день питалась вся семья. Про консервы из кукумарии то ли с водорослями, то ли с морской капустой Ксения тоже узнала от одноклассников. Она жила словно в параллельном мире. В одном мире сосед собирал окурки и продавал в стеклянной банке, в другом были икра и семга. Ксения не знала, что такое незащищенность, неуверенность в будущем, очереди, потеря сбережений всей жизни.

Их семья не потеряла ничего. А потом Ксения уехала в Париж, в Сорбонну, изучать французский язык. Там же она заинтересовалась миром моды.

По возвращении в Россию Болконская узнала, что папа купил еще две квартиры. Теперь им принадлежала половина лестничной площадки, которую он отделил бронированной дверью. В одной квартире, трехкомнатной, прошло детство Ксении, ее папа соединил еще с одной трехкомнатной, и получились роскошные апартаменты, где они теперь и обитали вдвоем. Однокомнатная квартира была выделена матери и ее «богомолкам», как выражался папа.

Мама больше не угрожала уходом в монастырь, но ежедневно ходила в церковь, носила черные одежды, забыла про косметику, волосы не красила и выглядела старухой. Общалась она с тетками, внешне очень похожими на нее саму. Вся ее квартира была заставлена иконами, там постоянно горели свечи и лампадки. Спала мама на соломенном тюфяке, соблюдала посты, с мужем и дочерью практически не общалась.

Вначале папа боялся, что новые мамины подруги могут у него что-то спереть, и даже посадил парня в камуфляже в их коридорчике за бронированной дверью, но мама объяснила, что все они чтут заповеди и для них «не укради» – не пустые слова.

Парень в камуфляже вскоре исчез. Ни мама, ни тетки на имущество папы и Ксении не претендовали и даже наставить их на путь истинный не пытались. Папа решил, что, возможно, и неплохо иметь их под боком. Если на самом деле придут воры, богомолки их остановят. И любой серьезный вор вначале изучает обстановку. А если за бронированной дверью постоянно такая толпа пасется?

Умелые имиджмейкеры использовали погружение депутатской жены в религию ему на пользу. На необходимых мероприятиях он появлялся вместе с дочерью, перед телекамерами молился, с попами фотографировался, про жену говорил уважительно, а фонд «Возрождение» занимался, в частности, и восстановлением монастырей. Правда, насколько знала Ксения, основной задачей папы как главы фонда был умелый раздел бюджетных денег и пожертвований иностранных спонсоров. А на восстановлении монастырей монахи работали бесплатно. Фонд закупал только самые дешевые строительные материалы.

В последнее время рядом с матерью стала появляться некая старица Авдотья. Возраста она была неопределенного, Ксении даже иногда казалось, что ей лет сто, но живые, яркие глаза смотрели пронзительно и, кажется, проникали в самые сокровенные уголки души.

Как-то Ксения столкнулась со старицей Авдотьей в коридоре за бронированной дверью. Старица стрельнула своими пронзительными глазами и спросила:

– Хочешь, судьбу предскажу?

Ксению тогда как раз волновал вопрос выбора между двух любовников. Один был на восемнадцать лет старше и очень богат, второй старше на два, и денег имел раза в три меньше, чем старый, и, главное, не очень спешил тратить их на Ксению. Старый был почти бесполезен в постели и ревнив, молодой оказался классным любовником и плевать хотел, с кем еще делит постель Ксения. В идеале она хотела бы иметь при себе обоих.

Но старица Авдотья заговорила совсем о другом. Она пояснила, что грех, который лежит на их семье, могла бы отмолить мать, если бы ушла в монастырь. Но отец этого не допустил, чем еще более осложнил положение. Поэтому расплачиваться придется Ксении, и неизвестно, когда грянет гром.

Старица Авдотья сказала, что ей нужно опасаться Богоматери. После того как она увидит образ Богоматери, Ксения умрет.

Ксения рассказала о словах старицы Авдотьи отцу.

– Бред, – ответил он. – Ты увидишь образ Богоматери, если войдешь в любую церковь. Завтра с утра пойдем вместе.

С Ксенией ничего не случилось. Вечером отец принес в дом большую икону и поставил в комнате Ксении. С дочерью опять ничего не случилось.

Старица Авдотья куда-то исчезла.

Ксения спросила про нее у отца. Дочь подозревала, что он мог приложить руку к ее исчезновению. Он этого не делал, более того, после исчезновения нанял частных детективов, чтобы выяснили, кто она такая и откуда взялась. Мама с богомолками говорили, что она – «странница» и теперь отправилась в путь. По их словам, старица Авдотья видит будущее и помогает людям встать на путь истинный. В нашем городе она подсказала нескольким людям, которых высшие силы хотят спасти, что им нужно сделать, чтобы это спасение получить.

Частные детективы никаких следов Авдотьи нигде не обнаружили. Папа решил, что это аферистка, которая поняла, что у них в доме ей ничего не обломится, и поспешила сделать ноги. Ксения успокоилась.

Мама опять настойчиво заговорила про монастырь и добилась разрешения совершить паломничество к каким-то мощам. Вместе с тетками они отправились в путь в четверг. Вернуться должны во вторник.

– Я бы не подумал, что ты такая впечатлительная, – заметил Кирилл Петрович.