– Мне не нужно, – гордо ответил Лассе и распрямил плечи.

Ксения наконец смилостивилась и пояснила мне, что это искусственная вагина. Видимо, жена депутату подарила. Может, думала, что он тогда в командировках по бабам ходить не будет.

– А это что? – Я вытащила из коробки приставку, о цели которой тоже не могла догадаться.

– Дайте одежду, – встрял Лассе. – Моряка надо одеть.

– Может, ты и это возьмешь? – Ксения протянула ему прибор. – Предложи моряку, если тебе не надо.

Лассе хмыкнул, но взял и одежду, и коробочку. После его ухода Ксения объяснила мне, что приставка – это помпа, а вообще приспособление очень помогает, если всю ночь заниматься любовью. Не нужно прилагать усилий, чтобы завести мужчину в третий, четвертый, десятый раз. Минута – и он снова в боевой готовности.

– А это не вредно? – спросила я, выбирая свитер. В квартире было прохладно, и я решила воспользоваться депутатским гардеробом, раз сама без чемодана. И вообще, где мой мешок с одеждой?

– Мне – нет, а на мужиков мне плевать, – захохотала Ксения, потом вдруг резко замолчала и прошептала: – Мамочки! Богоматерь!

Следующим я услышала грохот падающего тела, резко развернулась и увидела лежащую на полу Ксению.

Я открыла рот, закрыла, снова открыла. Я закрыла, потом снова открыла глаза, судорожно огляделась вокруг. Никого. Ничего.

Бросив свитер на пол, я опустилась на колени рядом с Ксенией. Жива, но в глубоком обмороке. Ксения?! Эта светская львица, редкостная стерва, выеживающаяся перед всеми нами?!

Что же она такое увидела?

Я опять в страхе огляделась. Компьютерный монитор не светился, телевизора в этой комнате нет…

– Ксения! – я коснулась ее щеки. Не реагирует. Надо идти за нашатырем.

Я быстро натянула свитер (не хватало только простудиться) и выскочила в коридор. Ко мне шли Лассе и Кирилл Петрович.

– Что… – по моему лицу они поняли, что что-то случилось.

– Вас осталось одиннадцать грешников… – проинформировал механический голос. На этот раз после сообщения прозвучал мерзкий механический смех.

Меня качнуло. Лассе с Кириллом подскочили одновременно и одновременно подхватили меня с двух сторон. У меня дрожали руки.

– Что за хрень? – раздался громкий голос, который недавно командовал морским боем, и из ванны появился моряк в депутатской одежде. – О, да тут и бабы есть! – при виде меня моряк расплылся в широкой улыбке.

– Вас осталось одиннадцать грешников… – опять сообщил голос.

Моряк замер в задумчивости, потом взглянул на нас троих. Ребята меня уже не поддерживали. Из кухни показался Иван Васильевич.

– Ипполит, ты идешь или нет? Тебе давно налито!

Ипполит посмотрел на Ивана Васильевича, потом на меня.

– Ипполит, лучше выпей. Женщина уже занята, – сказал Иван Васильевич, который явно понял, перед какой дилеммой стоит Ипполит.

– Отобью, – заявил моряк.

– Где прибор? – спросила я у Лассе.

Он подошел к стоявшему в коридоре комоду, выдвинул верхний ящик, извлек голубую коробочку и молча вручил Ипполиту.

– Вас осталось одиннадцать грешников…

Почему-то на этот раз никто не обращал внимания на это сообщение. Я, признаться, сама немного успокоилась и даже удивилась. Или Лассе с Кириллом решили, что мы остались без Ксении, и не очень расстраиваются по этому поводу? Но ведь Ксения жива! Или была жива, когда я ее оставила.

– Нужен нашатырь, – сказала я. – Где тут лекарства хранятся?

– Нет, мирамистин, – сказал моряк, который только что открыл коробочку. – Кто пользовался? – он посмотрел на мужиков.

– Ксения без сознания, – сказала я.

– Не может быть, – хмыкнул Кирилл Петрович. – Чтобы эта стерва сознание потеряла? Никогда не поверю.

– Вас осталось одиннадцать грешников…

– Мужики, – Ипполит посмотрел на Кирилла, Лассе и Ивана Васильевича. – Я не уверен, но мне слышится голос… Признаться, раньше я голосов никогда не слышал. Может, права теща, и у меня на самом деле белая горячка прогрессирует?

– Какой голос? – спросила я.

– Б…ь! – разнесся на всю квартиру вопль Ксении.

– А я-то надеялся, – хмыкнул Кирилл. – Значит, наш друг ошибся.

– Остальные?.. – я посмотрела на Кирилла, потом на Лассе.

– Пьют в кухне, – ответил Иван Васильевич. – Только вас ждем. Пошли.

– Вас осталось одиннадцать грешников…

Ипполит потряс головой. Мне опять стало не по себе. Иван Васильевич развернулся и первым зашел в кухню, за ним зашла я, потом Лассе, потом Кирилл, потом моряк. Ксения материлась в кабинете.