Потом появилась Ксения, запахивающая халат.

– Откуда взялся пес? – спросила она и зевнула.

Собака продолжала злобно лаять в детской.

– Что случилось? – воскликнул Лассе.

В коридор, шатаясь, вышли Вова, Гена и Шедевр. Американцы не появились. Иван Васильевич попытался что-то сказать и не смог. Я метнулась к Агриппине Аристарховне.

– Вова, нашатырь из ванной! – крикнула я через плечо. – Где ее сумочка? – посмотрела я на Ивана Васильевича.

Он промычал что-то неопределенное.

Гена выхватил из стенки очередную шубу депутатской жены, сорвал с нее светло-голубой тканевый мешок и бросил на пол у ног Ивана Васильевича. Тот аккуратно опустил на шубу Агриппину Аристарховну. Она уже начинала шевелиться.

Я дала ей понюхать нашатырь, она открыла глаза. Лассе тем временем смело вошел в детскую, откуда доносился лай. До меня донесся какой-то шум, но не сильный, потом лай резко стих.

Лассе возник в дверном проеме. Выглядел он совершенно спокойным.

– Кто-то включил игрушку, – объявил он. – Я выключил.

Вова проскочил мимо него в детскую. За ним просочился Шедевр, потом зашел Гена. Кирилл Петрович с Ксенией смотреть не стали, пожали плечами и удалились в свою комнату. Им явно было интереснее продолжать прерванный процесс.

– Что случилось? – спросила я у Ивана Васильевича. – Ребята, сумочка Агриппины Аристарховны там?

Вова тут же появился с сумочкой. Я нашла нитроглицерин и положила старушке под язык.

Иван Васильевич рассказал, что как только они вошли в детскую, от кучи игрушек донесся лай. Они оба аж подпрыгнули. Агриппина Аристарховна явно не выдержала переживаний и упала в обморок. Собака лаяла, как настоящая.

– Иди посмотри на нее, Марина, – сказал историк. – Я уж тут сам с Гриппочкой.

В детской Лассе демонстрировал принцип работы игрушки. Он сказал, что у его племянника такая была, потом сестра от нее избавилась, потому что что-то в ней сломалось, и она начинала лаять, когда заблагорассудится.

«Значит, у сироты еще и племянник имеется», – подумала я.

Огромная игрушечная собака, на которой пятилетний ребенок вполне может ездить верхом, включается на спине. После этого, если кто-то окажется в радиусе действия сенсорного датчика, расположенного в носу, собака начинает лаять. Вероятно, Агриппина Аристарховна и Иван Васильевич как раз и оказались в радиусе его действия. Выключается лай тоже на спине собаки. Если кнопка не включена, датчик не реагирует на проходящих мимо людей.

– Ты хочешь сказать, что ее кто-то включил совсем недавно? – уточнила я.

– Да, – кивнул Лассе. – Раньше же сюда многие заходили – и собака не лаяла.

– Она не могла сама включиться? – спросил Вова.

– Попробуй сам и посмотри, может или нет, – предложил Лассе.

– Хм-м, не похоже, – пришел к выводу Вова. – А кто помнит, где она стояла раньше?

– Собака точно была, – сказал Гена. – Я обращал внимание. Но, по-моему, так и стояла. Если ее сдвинули, то незначительно.

Мы все переглянулись. Значит, в квартире кто-то есть? Кроме нас?

– Возможность имели американцы, – сказал Лассе. – Кстати, это американская игрушка. Может, конечно, уже лицензионная, но у моего племянника была американская.

– Пошли к ним, – первым развернулся Вова. – Мне этот Ник сразу же не понравился.

Отправились Вова, Гена, Лассе, я и Шедевр. Иван Васильевич повел Агриппину Аристарховну в кровать. Их не интересовали разборки. Им хватило пережитого ужаса. Они сказали, что постараются заснуть. Они так устали, что хотят только лечь.

– Может, снотворного? – предложила я. – В шкафчике в ванной есть.

– Я уже принял снотворное на грудь, – объявил историк. – А Агриппине лучше не надо. Не волнуйся, Марина. Мы, старики, крепкие. Нас так просто не возьмешь. Я еще, может, твоим детям лекции в университете читать буду.

Американцы не спали и тихо переругивались. Лен устроилась на кожаном диванчике, Ник на паласе, правда, бросил на пол сложенные скатерти. Подушка нашлась, как и плед.

Вова начал с обвинений и долго орал. Американцы тоже орали. Они ничего не понимали, потом наконец разобрались, в чем их обвиняют, и стали обвинения яростно отрицать.

– А почему вы не вышли на лай? – спросила я.

– Нам были видения на стене, – сообщила Лен.

– Какие еще видения?! – заорал Вова.

– Богоматерь? – спросила я.

– Нет, словесные.

– «Не укради»? – подал голос Гена. – Или вам было «Не убий»?

– Не лжесвидетельствуй, – сообщила Лен.

– А в Библии разве такое есть? – спросил Вова.

Я задумалась, потом предложила проверить. Должна же у депутата быть Библия, или он только перед телекамерами молится? Признаться, я вообще не помнила, молится ли Верещагин. То есть, конечно, в прошедшем времени. Камасутру я у него точно видела.