– Конечно, были – на имя гражданина Финляндии Лассе Матикайнена. По моему мобильному никому не звонили, ничего не проверяли, из него, как и у всех, просто вынули SIM-карту и выбросили. Если бы позвонили, это бы не только меня не раскрыло, а наоборот, запустило бы механизм по моему поиску.

– У тебя не было других возможностей связаться со своими? Какой-нибудь сигнальной кнопки?

Лассе лишь рассмеялся и покачал головой.

– Почему ты все время ходил проверять Юрки?

– Я хотел, чтобы он подольше поспал – пока я не разберусь с ситуацией и не выясню, знает ли кто-то из присутствующих финский. Никто не знал. То есть Юрки не поймут. Когда его убили, я вообще запутался. С какого рожна? Потом я подумал, что нас перепутали. Но меня тоже не могли раскрыть.

– Тебя, конечно, смутило присутствие Лен, Ника и Ксении, которая постоянно вспоминала Паскудникова.

– Еще бы!

– Может, все дело в кладе, который лежал в тайнике в стене? – высказала предположение я.

Лассе неопределенно пожал плечами.

– Тело Юрки отправили в Финляндию?

Лассе кивнул, помолчал и сказал, что и ему нужно будет вскоре покинуть Санкт-Петербург. На самом деле он уезжает завтра. Он пришел попрощаться и предстать передо мной в своем истинном обличье.

Я грустно улыбнулась. Мне на самом деле стало грустно… Такой шикарный мужик, еще и оказавшийся не финским алкоголиком, а эстонским интерполовцем, меня покидает. Наверное, навсегда.

Словно прочитав мои мысли, Лассе сказал, что недели через две, самое позднее, через месяц, снова приедет в Питер. У него тут много дел.

– Паскудников?

– Я из-за него и уезжаю. У него билет на среду. Он должен ехать в Голландию, снимать репортажи то ли о наркоманских притонах, то ли о проститутках. Я буду его там встречать.

– Но если он должен был везти те бриллианты, которые мы… – я не договорила.

– Вот мы и посмотрим, повезет он что-то или не повезет? Как скоро его коллеги способны подготовить новую партию? И способны ли? И вообще, доживет ли он до отъезда?

– Но, Лассе, неужели вы допустите убийство? Почему ты сейчас не следишь за Паскудниковым?

– Во-первых, мне, если честно, плевать, убьют Паскудникова или не убьют. Во-вторых, за ним следят, только не я. Мне сейчас там лучше не появляться. В-третьих, убийство попытаются предотвратить. Его квартира на прослушке, – добавил он и улыбнулся.

– Ты установил прослушивающие устройства?

Он кивнул.

– А он понял, что мы?.. Что кто-то?..

– Пока нет. Не станет же он каждый день проверять свои тайники? Видимо, он полезет в них завтра вечером. Только, пожалуйста, не вздумай туда ездить. С тебя станется. Кстати, о бриллиантах…

– Я должна сдать их в пользу государства? Или тебе лично в руки? – спросила я нейтральным тоном.

Признаюсь: мне не было их жаль. Легко расстаться с тем, что легко досталось. Но сам факт… Сдавать нашему государству?! Нет, это не для меня. По мне, так лучше в унитаз спустить.

Именно это мне посоветовал Лассе.

– Ты серьезно?

– И тете Свете своей скажи.

– Она скорее удавится. И ведь они же на самом деле представляют какую-то ценность!

– Если ты отнесешь их в скупку, они принесут тебе немало денег. Ни в одной скупке нет оборудования для необходимой проверки. Его нет ни в одном ювелирном магазине, ни в одной ювелирной фирме Петербурга!

– Но как же вы проверили тот камень?! Неужели оно есть в представительстве Интерпола или штаб-квартире, или что тут у вас?

– Я сразу же отправил его с дипломатической почтой… по нужному адресу. Ответ пришел незадолго до того, как я собрался к тебе.

– Мне сдать камни тебе?

– Можешь сдать мне. Оформим, как вещественные доказательства.

– Моего вторжения в квартиру Паскудникова? Нет уж, спасибо. Лучше в унитаз. Кстати, я не буду нигде давать никаких свидетельских показаний и от всего откажусь, как и остальные наши. Мы там были в перчатках. Твое слово против всех нас.

– Да никто не собирается вас ни к чему привлекать, – махнул рукой Лассе. – Как вы, русские, не любите иметь дело с правоохранительными органами, которые пекутся о вашем же благе!

– Да уж, пекутся, – хмыкнула я. – А наши слуги народа уж так служат народу, просто жуть!

– Марина, у тебя с этими камнями могут возникнуть проблемы. Я не говорю, что точно возникнут, но могут. Не сейчас, через какое-то время. Избавься от них. Но не носи в скупку – и официальную, и неофициальную. Ты никак не должна фигурировать в их продаже. Они изготовлены нелегально. Существует опасность, что коллеги Паскудникова могут на тебя выйти через них. А они гораздо опаснее, чем органы. Это баснословные барыши! Марина, ты должна избавиться от камней ради собственной безопасности! И сказать об этом своей тете Свете!