Дама при нас получила заказ и отбыла трудиться. Больше всего меня поразила «арифметика» – обговаривалось точное количество любовных сцен (всего пять, две с извращениями), мордобоев (семь), выстрелов (четыре), погонь (две), трупов (десять), уродов (две штуки), призраков (три штуки), лиц нетрадиционной сексуальной ориентации (одна лесбиянка и один педик, которые в конце женятся, чтобы родить ребенка).

«Откуда они все? Какое они имеют отношение к «нашей» квартире?» – хотелось спросить мне, но я разумно промолчала. Эти люди, вероятно, посчитали бы меня идиоткой.

Затем Ксения с начальством принялись за обсуждение съемок сериала. У меня от услышанного волосы вставали дыбом. Они тоже мерили все «штуками».

– Поехали договариваться насчет квартиры, – объявила журналистка примерно через два часа, когда план мероприятий был утвержден.

Я встала слегка прибалдевшая, и мы отправились к квартире, в которой провели запомнившиеся мне на всю жизнь выходные. Вместе с нами отправился оператор, чтобы лично осмотреть место.

Ксения нажала на кнопку звонка. Он эхом отдался в квартире. К двери никто не подошел. Ксения нажала еще раз.

– Вот зараза! Значит, еще на курорте! Поехали к депутатской матери.

– Ты будешь ей звонить? – уточнила я.

– Нет, лучше нежданчиком. И где ей еще быть вечером? Дома должна сидеть.

– А похороны депутата уже были?

– Конечно. Как ты их пропустила? Столько народу собралось! А гроб какой был! Красного дерева, с резьбой, вензелями… Почему ты не пришла-то?

– А с какой стати мне там быть?

Ксения что-то подсчитывала в уме.

– А-а, вспомнила. Ты тогда в рекламе снималась. Точно. И я в запарке забыла тебе сказать. А по телевизору ты не видела?

Я покачала головой.

– Их только один раз в новостях показали, – вставил оператор. – Вас живых было смотреть интереснее.

– М-м-м… – промычала Ксения.

– А жена, то есть вдова? – не унималась я. – Ладно, мне не сообщили, но ее-то должны были вызвать с курорта? И вообще, подождать ее приезда?

– Точно. Жены не было, – задумчиво произнесла Ксения. – Странно. Вот как раз у депутатской матери и выясним, где она. Может, до сих пор в неведении?

– Но как такое может быть?!

– Просто. Свекровь хочет все прибрать себе. И еще, возможно, лишить невестку родительских прав. Депутат с рогами же по всем каналам демонстрировался. Кому приятно смотреть на сына в таком виде?

– Но есть же другие родственники. Друзья. Знакомые, – не могла успокоиться я.

– И что? Может, ее телефон не знали. Может, он у нее выключен. Может, она всех подруг растеряла после замужества. Я многих знаю, чьи подруги не смогли выдержать удачной партии бывшей голодранки.

– Но все те мужики, которые упоминались в рогах?

– А что мужики? Думаешь, кто-то из них теперь ее замуж возьмет? Как бы не так!

Я только покачала головой. Я не была знакома с женой, то есть теперь вдовой Верещагина, но мне было ее заочно жаль. Если женщина пускается во все тяжкие, как она, то в этом виноват мужчина. И если она после каждого полового акта пририсовывает мужу на фотографии рог, ей, по-моему, можно только посочувствовать. Наверное, жизнь с Верещагиным ей медом не казалась.

В подъезде, где жила мать Верещагина, был установлен домофон. Ксения представилась – и тут же была послана по известному русскому адресу. Но ее это не смутило и не остановило. Она снова набрала номер квартиры и, как только хозяйка ответила, заявила, что приехала договариваться насчет съемки за деньги.

Но ее опять послали и пообещали вызвать милицию, если не уберется.

– Значит, бабок Верещагин много оставил, – заметил оператор.

– Надо искать вдову, – сказала я. – Может, у нее родители живы? Ты выяснишь ее девичью фамилию?

Ксения пообещала выяснить, но тут дверь подъезда открылась и вышла молодая мамаша с ребенком.

– Пошли! – крикнула Ксения и первой рванула в подъезд. Мы с оператором бросились за ней.

– Ксения, а может, не стоит… – робко сказала я ей в спину.

– Если закрывают дверь – лезь в окно. Это жизненное кредо истинного журналиста, – заявила Болконская. – Иначе в нашем мире не пробьешься.

Дверь нам открыли. В предыдущий раз я видела депутатскую мать в человеческом облике, теперь же на пороге стояла настоящая ведьма. Растрепанные седые волосы были неровно затянуты полотенцем, на нас смотрели безумные глаза, у ног вертелся черный котище с рваными ушами. Где-то в глубине квартиры заливалась лаем собака. В руке хозяйка держала здоровенный нож.