Шрифт:
Его супруги.
Эллиот не позволил себе углубиться в гнев. К счастью, ему хватило душевной тонкости, чтобы понять истинный смысл слез. Да, в них воплотилось счастье: ведь ее ласки не прошли даром, а оказались в полной мере вознаграждены взаимным удовольствием и удовлетворением. Ну а если и примешивалась горькая капля тоски по тому, кто не имел возможности в полной мере насладиться ее стараниями, то обида и ревность здесь были неуместны.
Бедняга Хедли Дью давно умер.
А он, Эллиот Уоллес, жив, да еще как!
Он ловко подцепил с пола простыню и натянул на них обоих, а краешком простыни бережно осушил слезы жены.
– Прости. Пожалуйста, прости, – пробормотала Ванесса. – Это совсем не то, что ты подумал.
– Знаю, – коротко ответил он.
– Ты… о, ты так великолепен!
Эллиот ладонями приподнял ее голову и заглянул в лицо. Ванесса шмыгнула носом и засмеялась.
– О, я выгляжу просто ужасно… – сокрушенно произнесла она.
– Послушай, – серьезно перебил он. – Хочу, чтобы ты мне поверила. Больше того, настаиваю и даже приказываю. Запомни: ты прекрасна. И больше никогда, ни минуты не сомневайся.
– О Эллиот! – Ванесса снова всхлипнула. – До чего же ты великодушен. Но право, не стоит…
Он прикрыл ее губы пальцем.
– Но ведь кто-то должен сказать тебе правду. Почему бы это не сделать мужу? Ты несправедливо обошлась со своей красотой. Спрятала ее ото всех, кроме тех немногих, кто готов потрудиться заглянуть в твои глаза. Любой, кто не пожалеет времени, наверняка откроет секрет. Он прост: ты красива. Прекрасна.
Боже милостивый, откуда взялись все эти слова? Не мог же он верить в то, что говорит!
Глаза Ванессы вновь наполнились слезами.
– Ты добрый человек, – прошептала она. – До этой минуты я даже не догадывалась, насколько добрый. Можешь быть холодным и раздражительным, а можешь быть невероятно добрым. Ты разный, сложный, и это так хорошо!
– И великолепный? – уточнил Эллиот.
Так и не перестав плакать, Ванесса рассмеялась.
– Да, ты великолепен, – с искренним восхищением повторила она.
Эллиот снова прижал ее голову к своему плечу, поднял с пола одеяло и потеплее накрыл и ее, и себя.
Ванесса умиротворенно вздохнула, без стеснения зевнула и мгновенно уснула – прямо на нем.
Супруги до сих пор не разъединились.
Она почти ничего не весила, но в то же время была теплой, уютной и соблазнительно пахла мылом и близостью.
Красивая.
Была ли Ванесса красивой?
Эллиот закрыл глаза и постарался представить жену такой, какой впервые увидел на балу в Трокбридже, когда она стояла рядом с подругой в тусклом бесформенном платье цвета лаванды.
Красивая?
Едва заиграла музыка и он повел ее в танце, она улыбнулась и просияла радостью. А когда он попытался пошутить и сказал, что все дамы, подобно ей, ослепительно красивы, она запрокинула голову и от всей души рассмеялась, ничуть не обидевшись на то, что комплимент предназначался не ей одной.
И вот сейчас она лежала в его объятиях обнаженной и спала блаженным сном.
Красивая?
Да, она обладала удивительной красотой, не броской, как у Анны, но более утонченной и изысканной. Это была красота гармонии души и тела, красота, освещенная внутренним светом.
С этой мыслью Эллиот погрузился в сон.
Ванесса нервничала. Еще бы! Сегодня предстояло отправиться с визитом к самой королеве! Совсем недавно она и помыслить не смела о таком! Закусив губу, Ванесса придирчиво осматривала свой наряд.
Широкая голубая юбка крепилась на жестких обручах. Корсаж тоже был голубым, но его украшала переливающаяся на свету серебряная вышивка. Поверх кринолина надевалась еще одна юбка: сшитая из кружева глубокого синего цвета, она открывалась спереди, создавая насыщенную гамму оттенков. Синими были и длинный шлейф, и ленты, спускавшиеся с расшитой серебром широкой ленты, украшавшей волосы. К ленте крепились голубые и серебряные перья – при малейшем движении они плавно покачивались. Руки до локтей скрывались в серебристых перчатках.
– Вот это да! – не сдержалась Ванесса, разглядывая себя в огромном зеркале гардеробной, пока горничная суетилась вокруг и доводила наряд до совершенства. – Смотри-ка, я действительно красивая. Эллиот оказался прав!
Она радостно рассмеялась: зеркало ей льстило. Если бы можно было всегда так одеваться! Но для этого следовало родиться на полсотни лет раньше. Правда, тогда она годилась бы Эллиоту в бабушки. Нет уж, спасибо!
– Ну конечно, ты прекрасна! – Кэтрин подошла и обняла сестру. Правда, пришлось сделать это осторожно, чтобы что-нибудь не помять. – И почему только многих возмущает эта приверженность королевы к старомодным фасонам? По-моему, они чудесны. С удовольствием носила бы каждый день.