– Ну, может, и так, - не стал спорить Сергей, которому не терпелось вернуться к прерванному занятию.
– Аллах так Аллах. Бывает.

– Расскажи, как ты ее купил, - потребовал Андрей Михайлович, не спуская глаз с фигурки.

– Да, собственно, и рассказывать-то нечего, - смутился охранник.
– На станции, где-то за Байкалом, вышел к поезду мужичок, - купи, говорит, фигурки, сувенир. Тетка, мол, померла, вот нашел.

– Жалко стало, ну, я и взял, - признался, наконец, рассказчик.

– И сколько?
– коротко поинтересовался антиквар.
– Сколько отдал?

Сергей смутился. Ему стало неловко озвучивать сумму, выброшенную на ветер: - Ну тысячу заплатил. Говорю, пожалел мужика. Хоронить, мол, не на что.

– Тысячу? Это по-божески, и даже очень, - уважительно кивнул слушатель.
– Если не залепуха, то шут стоит пятерку минимум. Молодец, повезло, - он бережно опустил статуэтку на стол.
– Откуда, интересно, в этой глуши Аллах?

– Да он, этот ханыга, сказал, что тетка в плену была, может...
– припомнил Ильин.
– Я, вообще, не жалею, - признался он.
– Мне понравился. А тысяча рублей, по нынешним временам, деньги не большие.

– Рублей?
– теперь антиквар уже уставился на Сергея, пытаясь сообразить, всерьез тот говорит или шутит. Помолчал и закончил: - Да, действительно, я и не сообразил, в деревне евро как-то не в ходу.

– Погоди, - остановил он охранника.
– Ты сказал фигурки? А что еще?

– Может, после?
– попытался отговориться разведчик.
– У нас тут...

– Да ладно, дело-то секундное, - вцепился антиквар в возможность познакомиться с чем-то интересным.

Извлечение завернутых в пожелтевшую газету статуэток прошло в гробовой тишине.

Сергей развернул упаковку, и выставил остальные фигурки рядом с первой.

На сороку антиквар глянул с интересом, но лишь мельком. А вот матовую, сероватую от пыли статуэтку фехтовальщика едва не обнюхал.

Причем он даже не сразу решился взять ее в руки. Примерился, чтобы ловчее ухватить хрупкий фарфор, и в явном волнении поднял на уровень глаз.

Осмотр затянулся. Сергей уже начал осторожно коситься на дверь, прикидывая, как выскользнуть наружу.

Наконец, антиквар с величайшими осторожностями опустил фигурку на стол, вытер вспотевший лоб и пробормотал, глядя на своего служащего шальными глазами: - Тебе дико повезло, Сергей. Если это, конечно, не подделка, то... Конечно, я не могу утверждать, но... Судя по всему...
– он, словно не решаясь продолжить, потоптался на месте. Наконец, пересилил себя и закончил: - Это знаменитый, да что там, легендарный, "Фехтовальщик". Таких фигурок во всем мире чуть больше десятка. А с целой шпагой - и вовсе единицы. И стоит он как минимум... сорок тысяч ... Евро.

– Сколько?
– Сергей недоверчиво уставился на антиквара.
– Такая фигня?

– Я еще раз оговорюсь, если это, конечно, не поделка, - подстраховался торговец древностями.
– Нужна всесторонняя экспертиза...

– Да, и бумагу тоже отодрать, - вспомнил про наклейки Сергей.
– Странно, зачем наклеили?

– Ну с этим как раз совсем просто, - чуть успокоился антиквар.
– Держать у себя в то время фигурку с нацистской символикой было небезопасно, вот и заклеили. На донышке обычно наносили кобальтом слово "Allah" и эсэсовские руны.

– Хм, а руны-то почему?
– удивился слушатель.

– Мануфактура по производству фарфора Аллах-Мюнхен создана в одна тысяча девятьсот тридцать шестом году лично Гиммлером. Ориентировалась на выпуск изделий, символизирующих и прославляющих силу арийского духа. Идеологический, так сказать, продукт Третьего рейха. Естественно, что на предприятии работали самые лучшие художники и скульпторы. Но и производить она обязана была изделия только превосходного качества.

– А когда речь шла о качестве, в сторону отходили даже вопросы арийского превосходства. И на заводе работали талантливые мастера из числа узников лагеря Дахау, который находился неподалеку от Мюнхена. Художники, мастера и просто рабочие на литье и обжиге. Возможно, и эта неведомая тетка вашего алкаша работала там, кто знает...

– Но это уже детали, - отвлекся он на миг от пересказа исторических фактов.
– Фарфором из Аллаха награждали по личному распоряжению высшего руководства рейха и СС. Многие из производимых статуэток были запрещены к продаже вовсе.

Сергей поднял со стола фигурку спортсмена.
– Не понимаю, ну и чего тут национал-социалистического?
– покрутил он невесомую статуэтку.

– Осторожно, - антиквар даже вздрогнул.
– Что за варварство?

– Это символ, поймите. Нацисты воспитывали в молодежи дух первенства идеала силы. Вот и эта статуэтка, ее к слову создал талантливый скульптор Обермайер, перекликается с совершенными телами атлетов Древней Греции. Фехтовальщик - одно из редчайших произведений мануфактуры, выполненных в технике бисквита, - соловьем разливался эрудит.

– А почему так дорого?
– не вытерпел Ильин.

– В конце войны нацисты уничтожили все документы и формы мануфактуры, затем бульдозерами снесли склады со всеми запасами. Ну а после постарались союзники. Они целенаправленно изымали все изделия, несущие нацистскую символику, - отозвался антиквар. Он осторожно вынул статуэтку из медвежьих рук Сергея и принялся вглядываться в основание.
– Если я не ошибаюсь, то ваш экземпляр - настоящий раритет. Конечно, все требует тщательной экспертизы, но если выдавленные на массе вот эти символы именно то, что я думаю, то это подарочное изделие, выполненное по специальному заказу. Таких статуэток было вовсе ограниченное количество, несколько штук, и если суметь расшифровать имя того, кому она предназначена, можно даже воспроизвести его историю. Тогда цена ее достигнет сотни тысяч и, естественно, не рублей.