Граф направился в гостиную, где провел вчерашний вечер.

Окна в комнате были распахнуты, в камине пылал огонь, а в вазах, казалось, стояло еще больше цветов, чем накануне.

Он подошел к окну и остановился, глядя в сад. Среди разросшихся кустов, невскопанных клумб и газонов, больше похожих на заросшие лесные поляны, работали четыре садовника. Все они были жителями ближайшей деревни.

Инчестер напомнил себе, что за все это должен быть благодарен Растусу Груну. И тут вспомнил, что дочь Груна спит сейчас здесь, наверху.

Он отвернулся от окна и, чувствуя, что его знобит, подошел к огню.

Бенита пробежала по коридору к своей комнате.

Как она и ожидала, няня была там.

– Я думала, что вы уехали кататься, мисс… миледи! – сказала она.

– Скорее! Скорее! Мне нужно переодеться! Я потом все объясню.

Няня помогла ей снять блузку и достала из гардероба невероятно изящное и очень дорогое платье, привезенное из Лондона.

Бенита села перед туалетным столиком.

Няня ловко собрала ее волосы; в пучок на затылке.

– Их надо бы расчесать, – заметила она.

– Это подождет, – ответила Бенита. – Я должна немедленно спуститься вниз.

Она говорила так торопливо, что няня не стала больше ни о чем ее расспрашивать.

Бенита воткнула в волосы последнюю шпильку и вскочила.

– Я вернусь и все расскажу, – пообещала она, выбегая из комнаты.

Внизу в холле девушка встретила Болтона.

– Доброе утро, миледи! – приветствовал он хозяйку.

« – Где его светлость? – спокойно поинтересовалась Бенита.

– Его светлость в гостиной, миледи, – сообщил Болтон, – так как кабинет еще не готов.

– Пожалуйста, проследите, чтобы нас никто не беспокоил, пока я не позвоню, – попросила Бенита.

Девушка даже не обернулась, чтобы посмотреть, не появилось ли выражение удивления на обычно невозмутимом лице Болтона.

Она поспешила к гостиной и, прежде чем дворецкий успел открыть перед ней дверь, распахнула ее сама и вошла.

Граф стоял возле камина, отрешенно глядя в огонь.

Услышав, что вошла Бенита, он резко обернулся.

Его глаза расширились от изумления при виде нового наряда гостьи.

Медленно Бенита направилась в его сторону, внимательно наблюдая за графом. Подойдя к нему, она слегка присела.

– Ну что ж, – спросила она, – снова угадали или готовые признать свое поражение?

– Я… не понимаю, – проговорил граф, – как вам удалось переодеться, оставаясь в моем доме?

«Может, – подумал он, – эта девушка – компаньонка моей жены?»

И только когда граф заметил, что его гостья смеется над ним, ему пришло в голову…

Это было настолько невероятно, настолько нелепо, что уже в следующую минуту он думал, что, вероятно, лишился рассудка, если мог даже допустить такое.

– Ведь вы же не., . – начал граф – Ведь вы же не можете быть?..

Он замолчал.

– Продолжайте, – подбодрила его Бенита.

– Невозможно, чтобы вы…

И снова граф не смог произнести это слово, – Полагаю, вы или трусите, – сказала Бенита, – или просто отчаялись найти правильный ответ. Хорошо, я избавлю вас от сомнений!

И, склонившись в реверансе, девушка произнесла:

– Милорд, я ваша жена!

У графа перехватило дыхание.

Его разум говорил ему, что произошла какая-то ошибка, или же эта очаровательная молодая женщина просто подшучивает над ним. , Возможно, это и есть настоящий ответ; молодая прекрасная леди развлекается таким образом.

Или так развлекается Растус Грун.

Во всяком случае, кому-то очень хочется, чтобы граф Инчестер выглядел дураком.

– Вы… говорите, что вы… моя жена, – , медленно, с трудом заговорил он. – В таком случае как же вас зовут?

– Бенита Гренфел, к вашим услугам!

Теперь граф понял, что его просто провели: у Растуса Груна нет дочери.

Ростовщик женил его на дочери кого-то из своих должников, который желал, чтобы его зять был аристократом.

Вся затея вдруг показалась графу предельно ясной.

Однако ему совершенно не хотелось быть грубым с этим обворожительным созданием, которое сейчас испытующе смотрело на него.

Он с улыбкой произнес:

– Трудно представить, что вы в родстве с Растусом Груном!