— Хорошо, мисс Рутвен. Мистер Ройал поедет с вами. Но возвращайтесь как можно скорее.

Она прошла мимо, не ответив ему и не посмотрев на меня. Прошла с высоко поднятой головой. Я все еще считал, что она — прекрасна.

Полет на нефтяную платформу на вертолете мне не понравился.

К самолету я привык — сам пилотировал их и когда-то даже владел частью небольшой чартерной компании, но вертолеты — не для меня. Даже в отличную погоду. А погоду в то утро даже описать невозможно. Нас бросало из стороны в сторону вверх-вниз, и большую часть пути мы просто не видели, куда летим, поскольку «дворники» не справлялись с потоками воды, обрушивавшимися на лобовое стекло. Однако Петерсен оказался отличным пилотом, и долетели мы благополучно — в десять с минутами утра были на Х-13.

Шесть человек с трудом удерживали машину, пока генерал, Вайленд, Ларри и я спускались по трапу. Петерсен дал полный газ и взлетел, как только последний из нас коснулся посадочной площадки, и уже через десять секунд пропал из виду за нелепой дождя. Увижу ли его еще когда-нибудь, подумал я.

На открытой палубе ветер был намного сильнее и порывистее, чем на суше, и мы изо всех сил пытались удержаться на ногах на скользкой металлической поверхности. Но у меня-то было не так много шансов упасть, особенно на спину, — Ларри все время поддерживал меня, уперев свою пушку мне в поясницу. На нем было пальто с высоким воротником, большими отворотами, погончиками и поясом, и пистолет он держал в одном из глубоких карманов. Я нервничал. Ларри не любил меня и мог посчитать дырочку в споем прекрасном пальто не очень большой платой за привилегию нажать на спуск. Я досаждал Ларри, как досаждает лошади попавшая под седло колючка, и не собирался завязывать с этим. Я редко говорил с ним, а если приходилось, не упускал случая назвать его «наркотой» и выразить надежду, что он вовремя получает «снежок». По пути к вертолету сегодня утром я заботливо поинтересовался, не забыл ли он захватить свой «штуцер», и, когда он с подозрением осведомился, что имеется в виду под этим непечатным словом, пояснил: волнуюсь, мол, не забыл ли он шприц. Потребовались совместные усилия генерала и Вайленда, чтобы оторвать его от меня. Нет ничего более опасного и непредсказуемого, а равно и вызывающего жалость, чем наркоман.

Но тогда в моем сердце не было жалости, поскольку Ларри был самым слабым звеном в этой цепи, а я намеревался пилить эту цепь до тех пор, пока она не порвется.

С трудом мы дошли против ветра до укрытия, из которого широкий трап вел на нижнюю палубу. Там нас ждала группка людей, и я поднял воротник пальто, поглубже надвинул шляпу и постоянно вытирал лицо носовым платком.

Но я мог не волноваться — Джо Куррана, с которым я общался десять часов назад, среди этих людей не оказалось. Я попытался представить, что было бы, окажись он здесь или поинтересуйся у генерала, нашел ли К. С.

Фарнборо, его личный секретарь, пропавший портфель, но быстро сдался: это требовало слишком большой работы воображения. Мне, наверное, просто пришлось бы взять у Ларри взаймы пистолет и застрелиться.

Два человека вышли нам навстречу, и генерал Рутвен представил их: Мартин Джерролд, буровой мастер, и Тон Харрисон, инженер-нефтяник.

Джентльмены, познакомьтесь с Джоном Смитом, инженером по специальной технике, который прилетел из Великобритании, чтобы помочь мистеру Вайленду в его исследованиях.

Джоном Смитом, насколько я понял, был я. Они небрежно поздоровались со мной. А Ларри ткнул меня в спину, поэтому я тоже сказал, что рад познакомиться с ними, хотя они явно не представляли для меня никакого интереса. Выглядели они оба встревоженными и изо всех сил старались скрыть это. Но генерал заметил их встревоженность:

— Что-то беспокоит вас, Харрисон? — Здесь, на платформе, Вайленд явно предпочитал держаться на вторых ролях.

— Да, сэр. — Харрисон, стриженный под «ежика» юноша в очках в массивной роговой оправе, казался мне студентом колледжа, но он, должно быть, хорошо знал свое дело, раз занимал столь ответственный пост. Он достал небольшую карту, развернул ее и ткнул в нее плотницким карандашом.

— Эта карта хороша, генерал Рутвен, лучше быть не может, а Прайд и Ханейуэлл — лучшие геологи-нефтяники. Но мы уже пробурили на тысячу двести футов глубже и должны были встретить нефть по меньшей мере на пятьсот футов ближе к поверхности. Но даже газом еще не пахнет. Я не знаю, чем объяснить это, сэр.

Я мог бы объяснить, но вряд ли для этого пришло время.

— Такое случается, мой мальчик, — спокойно ответил генерал. Старик был достоин восхищения — я начал понимать, какое нечеловеческое напряжение он испытывал, и его выдержка и самообладание вызывали восхищение.

— Нам повезет, если мы наткнемся на нефть в двух скважинах из пяти.

Ни один геолог не может дать стопроцентной гарантии. Пробурите еще тысячу футов, под мою ответственность.

— Спасибо, сэр. — Харрисон почувствовал облегчение, но все же что-то еще беспокоило его, и генерал это быстро заметил.

— У вас еще что-нибудь, Харрисон?

— Нет, сэр, конечно, нет, — слишком быстро и слишком воодушевленно ответил Харрисон. Но он был никудышным актером, в отличие от старика. Совершенно ничего.

— Гм... — Генерал внимательно посмотрел на него, затем взглянул на Джерролда:

— А вы что скажете?

— Погода, сэр.

— Конечно, — понимающе кивнул генерал. — В последних сводках говорится, что тайфун «Диана» обрушится прямо на Марбл-Спрингз, а значит, и на Х-13. Вам не надо спрашивать меня, вы и сами знаете это, Джерролд. Вы — капитан на этом судне, а я только пассажир. Мне не хочется терять по десять тысяч долларов в день, но вы должны остановить бурение, когда сочтете необходимым.