— Не в этом дело, сэр, — грустно произнес Джерролд. Он показал пальцем куда-то за спину. — Не следует ли, сэр, опустить для большей устойчивости ту экспериментальную опору, над которой вы работаете?

Получалось, что буровая бригада знала: что-то делается внутри той опоры, которую я обследовал ночью. Когда я поразмышлял над этим, то пришел к выводу, что знать им про это было необязательно, но желательно. Намного проще правдоподобно рассказать людям о ведущихся работах, чем выставлять охрану и вызвать подозрения и нежелательные, а возможно, и опасные разговоры. Мне стало интересно, каких небылиц наговорили им. И узнал я это сразу.

— Вайленд? — генерал повернулся и вопросительно посмотрел на него.

— Я беру всю ответственность на себя, генерал Рутвен.

Вайленд говорил лаконичным и уверенным языком высококлассного инженера, хотя я очень удивился бы, если бы он смог отличить гайку от болта. Но ему все же надо было дать объяснение, и он сказал:

— Шторм придет с запада, и максимальная нагрузка придется на обращенную к берегу сторону платформы, а эту сторону просто приподнимет.

Не кажется ли вам весьма бессмысленным опускать дополнительную опору, когда остальным опорам на этой стороне придется выдержать нагрузку меньше нормальной? Кроме того, генерал, мы уже настолько близки к завершению разработки этого метода, который преобразит подводное бурение, что будет просто преступлением отбросить работы на несколько месяцев назад, опустив опору и, возможно, уничтожив все наше оборудование.

Вот, оказывается, как они все обставили! Должен признать, все было сделано отлично: в его голосе звучал неподдельный энтузиазм.

— Тогда я спокоен, — с облегчением сказал Джерролд и повернулся к генералу:

— Пойдете к себе, сэр?

— Позднее, чтобы перекусить. Но вы поешьте без нас. Распорядитесь, чтобы ленч доставили в мою каюту. Мистер Смит желает приступить к работе немедленно.

Черта с два я этого желал!

Мы спустились по широкому проходу. Внутри платформы воя ветра и грохота разбивающихся об опоры волн совершенно не было слышно. Может, и донеслись бы до нас какие-нибудь слабые звуки, не будь этот ярко освещенный коридор наполнен шумом работающих мощных генераторов по-видимому, мы проходили мимо машинного отделения.

В дальнем конце коридора мы повернули налево, дошли почти до тупика и остановились перед дверью справа. На двери висела написанная крупными белыми буквами табличка «Исследовательский проект по бурению», а ниже почти такими же буквами было написано: "Частные владения. Секретно.

Посторонним вход воспрещен".

Вайленд постучал в дверь условным стуком — я запомнил последовательность: четыре с маленьким интервалом, два с большим и снова четыре с маленьким, — подождал, пока изнутри ответят тремя ударами с большими интервалами, и снова быстро постучал четыре раза. Через десять секунд мы все вошли, и дверь закрыли за нами на два замка и засов. Да, надпись «Посторонним вход воспрещен» была совершенно излишней.

Стальной пол, стальные переборки, стальной потолок... помещение казалось черной мрачной коробкой. По крайней мере три стены делали его коробкой — переборка, через которую мы прошли, переборка слева и переборка справа с высокой решетчатой дверью в центре. Четвертая стена почти правильным полукругом вдавалась в помещение, в ее центре располагался люк с винтами-барашками — лаз внутрь колонны, опущенной на морское дно. По обе стороны от люка висели большие барабаны с резиновыми шлангами, армированными сталью. Под каждым барабаном стоял привинченный к полу большой мотор: справа — компрессор, ночью я слышал, как он работал, а слева — наверное, водяной насос. Что же касается обстановки, то даже спартанцы нашли бы ее скудной: стол из сосновых досок, две лавки и полка на стене.

В помещении находились двое мужчин — один из них открыл нам дверь, а второй сидел с потухшей сигарой в зубах за столом с разбросанными замусоленными картами. Казалось, их обоих вылили в одной форме. И дело было не в том, что они оба были одеты в рубашки с засученными рукавами и у каждого на левом боку под мышкой висела кожаная кобура, и даже не в их одинаковых росте и телосложении. Похожими делали их лица — суровые, ничего не выражающие, с холодным, неподвижным и внимательным взглядом. Раньше я встречал людей, вылитых в одной форме, — первоклассных профессионалов преступного мира. Чтобы стать похожим на них, Ларри отдал бы жизнь, но он не мог и мечтать стать таким. Именно таких парней, я предполагал, и найдет Вайленд, и присутствие здесь Ларри стало для меня совершенной загадкой.

Вайленд буркнул приветствие и не стал больше терять времени зря. Он подошел к полке, достал длинный рулон наклеенной на холст бумаги, развернул его на столе и прижал концы. Это был сложный и большой чертеж шестьдесят на тридцать дюймов. Вайленд отошел от стола и посмотрел на меня:

— Когда-нибудь видел это, Толбот?

Я склонился над столом. На чертеже был представлен странный предмет нечто среднее между цилиндром и сигарой, длина которого в четыре раза превышала толщину. Плоский сверху, центр нижней части тоже плоский, а нижняя часть закруглялась. Не меньше восьмидесяти процентов было отведено под какие-то баки-хранилища. Я видел топливопроводы, которые шли от похожей на мостик конструкции, приделанной сверху. На том же мостике начиналась вертикальная цилиндрическая камера, проходившая сквозь корпус машины, дно, резко уходившая влево и соединявшаяся с овальной камерой, подвешенной под корпусом сигары. По обеим сторонам этой овальной камеры располагались прикрепленные к нижней поверхности сигары прямоугольные контейнеры. Слева, у более узкого и наиболее скошенного края, было закреплено что-то похожее на прожекторы и длинные тонкие дистанционно управляемые захваты.

Я внимательно рассмотрел все это, выпрямился и покачал головой: Извините, в жизни не видел подобного.

Но мог бы и не выпрямляться, потому что уже в следующий миг я лежал на полу. Секунд через пять я сумел встать на четвереньки и помотать головой, чтобы прийти в себя. Я взглянул вверх, застонал от боли за ухом и попробовал сфокусировать взгляд. Мне удалось убрать пелену только с одного глаза, и я увидел Вайленда, стоявшего надо мной и державшего пистолет за ствол.

— Я знал, что ты ответишь именно так, — произнес он приятным голосом, как будто мы сидели у викария за чаем и он просил передать ему булочку. Тебя подводит память, Толбот. Может, попробуешь припомнить, а?