– Кто там? – спросили из-за двери, обитой облупившимся дерматином.

– Я снизу, – требовательно сказала девушка в махровом халатике. – Вы нас заливаете! От вас вода течет!

Эту девушку Влад видел в первый и последний раз в жизни. Она была сотрудницей детективного агентства «Феникс»; в халатик и домашние тапочки она переоделась только что, этажом ниже. Сейчас, растрепанная и раздраженная, она в точности походила на соседку, только что выскочившую из мягкого кресла перед телевизором.

Щелкнул замок. Дверь приоткрылась; в ту же секунду Богорад вломился в квартиру, как вода вламывается в каюту тонущего корабля.

Из глубины коридора до Влада донесся негромкий сдавленный звук; девушка в халатике почему-то зевнула. Влад надолго запомнил этот ее зевок – так поразила его в тот момент парадоксальная девичья реакция.

В квартире упал стул. А потом невидимый Богорад вполголоса крикнул:

– Можно!

Девушка в халатике аккуратно отклеила пластырь от «глазка» соседской двери. Сунула белую ленточку в карман – и преспокойно отправилась вниз по лестнице.

Влад, переборов внезапную слабость в коленях, шагнул в безвольно приоткрытую дверь чужой квартиры. Узкий коридор. Зеркало. Деревянный стул, через который Владу пришлось перешагнуть; пахло яичницей, вкусно, по-домашнему. Безопасный, уютный запах.

– Сюда, – сказал Богорад.

Следуя за его голосом, Влад вошел в комнату.

Человек сидел на полу. Глаза у него были круглые, тусклые, будто оловянные лужицы, и этими оловянными глазами он, не отрываясь, смотрел в дуло черного Богорадова пистолета.

В углу комнаты бормотал маленький телевизор.

– Она тебя узнала, – веско сказал Богорад. – И еще четыре свидетеля. Нет смысла отпираться, ты готов.

Человек на полу с трудом оторвал взгляд от пистолета и посмотрел на Влада. На дне его перепуганных глаз что-то будто шевельнулось; Владу показалось, что человек на полу узнал его, однако в следующий момент тот отвел глаза, будто обжегшись, и снова вернулся к созерцанию пистолета.

Впрочем, куда бы смотрел сам Влад, если бы на него вот так наставили оружие? В упор?

На человеке, сидевшем на полу, не было сейчас ни круглых темных очков, ни кепки. Влад судорожно пытался сообразить, похож ли он на карандашный рисунок Богорада; наверное, был бы похож, если бы не ужас, перекосивший его лицо, как высыхающий клей – тонкую бумагу.

Зачем Богораду понадобилось угрожать оружием?!

– Я в-все отдам, – заикаясь, проговорил человек на полу. – Все отдам. Т-там, на полке, в книгах… Черный такой корешок, «Малая энциклопедия энтомолога»… Там три сотни. Больше нету. К-клянусь, это последние деньги…

– Не валяй дурака, – ласково посоветовал Богорад, пряча пистолет.

На экране телевизора дрались. Смачно, с хрустом и уханьем.

– Вот свидетели, – Богорад вытащил из кармана листок бумаги. – Имена, адреса, телефоны, подписи. Тебя видели не только тогда, когда ты толкал ее под машину. Тебя видели, когда ты угонял самосвал!

Глаза сидящего на полу человека округлились еще больше:

– К-кого? Куда? Я не… не…

– У тебя есть шанс, – со значением сказал Богорад. – У тебя есть шанс признаться. Сдаться самому. Явиться с повинной. Это, возможно, облегчит твою участь. Тем более, что убийства не состоялось – ты только искалечил человека, вот и все. Зачем ты приходил в больницу? Хочешь раненую женщину – добить?

– К-какую больницу? – лепетал человек. – Я… я сам в больницу ложусь через неделю! У меня есть справка! В ящике… она там, в столе! О том, что мне необходима операция… Я – сам в больницу! У меня страховка… Расценки…

– Ты хочешь лечь в ту самую больницу, где находится женщина, которую ты чуть не убил?

– К-какая женщина?! Я не знаю никакой… О чем вы?!

– Анжела Стах, – жестко сказал Богорад.

Человек на полу снова перевел взгляд на Влада. Мигнул:

– Анжела… Стах? При чем тут… Я не знаю… Вы, – он вдруг поднял руку, обвинительно ткнул пальцем Владу в грудь. – Вы… детский писатель! Врываетесь, как бандит! В чужую квартиру! Это я сейчас вызову полицию! Это вас… детский писатель, надо же!

На экране телевизора стреляли. Кто-то валялся на полу с дырой вместо правого глаза; Влада понемножку начинало мутить.

Как получилось, что он оказался в этой захламленной комнате? Перед смертельно напуганным потным человеком?

Что, если произошла ошибка? Очки, кепка, карандашный рисунок… А что, если это вовсе не он? Если этот бедняга действительно не имеет отношения к тому, что случилось с Анжелой?

– У меня сердце, – бормотал человек, прижимая руку к груди. – Коронарные… сосуды… меня же инфаркт… мог бы… из-за вас! Вы убийцы, вот вы кто… Чего вы хотите от человека? Ну чего? Не знаю никакой Анжелы… Стах… Мало ли я в жизни знал Анжел! Не помню…