Шрифт:
На экране телевизора кого-то избивали – в живот! В пах! Лицом об стену! И снова в живот! Хрясь, хрясь, хрясь…
Влад посмотрел на человека, жалкого, трясущегося, забившегося в угол. Посмотрел на оскаленного Богорада; решение пришло само собой:
– Я ухожу.
Сыщик дернул ртом:
– Вы что же, поверили ему?!
– Я ухожу, – устало повторил Влад и повернулся, чтобы выйти из комнаты.
…Анжела узнала человека на рисунке. Узнала и не узнала; она видела его, где-то и когда-то, но когда и с кем, и в какой связи – не могла вспомнить.
Могла она видеть его по телевизору? Мог он быть участником какой-нибудь глупой викторины, например? Ежегодно сотни людей становятся участниками викторин, возможно, этот самый бедняга даже выиграл однажды чайный сервиз, камера крупным планом «взяла» его лицо, и именно поэтому оно застряло в памяти у Анжелы…
Могла она просто перепутать? Обознаться?
Богорад считает себя непогрешимым. Что ж, Влад расстанется с Богорадом, игра в сыщики-разбойники и без того затянулась. Он обратится в полицию, это давно пора было сделать…
– Стойте, – властно сказал Богорад за его спиной. – Стойте, иначе вам придется пожалеть о своем решении, очень сильно пожалеть.
– Вы угрожаете мне? – спросил Влад, не оборачиваясь.
– Этот человек мог стать вашим убийцей, – глухо сказал Богорад.
– Нет! – взвизгнул человек на полу. – Я его вообще в первый раз вижу! Я его… только на книжках! На последней странице! Он писатель! Я его раньше не видел!
– Этот человек станет вашим убийцей, если вы побоитесь пачкать об него руки, – сказал Богорад. – Ее убийцей…
– Нет! – взвизгнул человек еще громче. – Я… в полицию… я полицию! Соседи полицию! Уже вызвали, наверное…
Богорад вытащил из кармана пиджака маленький плоский телефон:
– Не надо кричать… Я сам вызываю полицию. Прямо сейчас.
Влад стоял, не зная, что предпринять. Ему бы хотелось, чтобы его встреча с полицией произошла по-другому. Не в чужой квартире, куда его никто не звал, не в виду запуганного хозяина, безо всех этих пистолетов, угроз, ухмылок…
Богорад искоса на него взглянул. Потянул носом воздух:
– На кухне чайник горит… Будьте добры, снимите его с огня, к чему нам еще и пожар?
Влад потоптался. Ему не хотелось подчиняться Богорадову распоряжению, но запах паленого из кухни ощущался теперь очень ясно; к тому же был повод спокойно покинуть комнату…
Кухня была тоже тесная и очень ободранная. Здесь не было ремонта лет двадцать, и здесь месяца два не убирали всерьез. Стол был весь в колечках от грязных чашек; чайник давно выкипел и теперь потихоньку плавился. Влад повернул выключатель на плите, механически вытер руки о штаны. Сел на хлипкую табуретку. Уставился в темное окно.
Мурлыкало не выключенное радио. Влад протянул руку и сделал передачу громче.
В комнате бубнил заглушаемый музыкой голос Богорада. Другой голос долго не отвечал ему; потом ответил – бу-бу-бу-бу… И снова Богорад. Минута, другая, третья, четвертая…
Владу захотелось незаметно прокрасться мимо комнаты к входной двери и потихоньку удрать.
– По праву?!
Влад вздрогнул. Человек не кричал даже – истошно верещал; голос был не Богорадов. Влад выбежал из кухни, остановился в дверях комнаты.
Хозяин квартиры стоял теперь на четвереньках. Красное от гнева лицо его оказалось прямо перед лицом склонившегося Богорада:
– По праву? – обнажились мелкие зубы. – По праву?! Она убийца. Она. Она убила Соника! Только ничего нельзя доказать. И ты ничего не докажешь.
Богорад сидел неподвижно – однако каждый волосок не его коротко стриженной голове стоял дыбом. Владу показалось, что он слышит разряды синеньких молний, грозовых разрядов, проскакивающих между волосинками.
Охотничья стойка.
– Она сука, – повторил человек и дернул головой, указывая на Влада: – Он… уже знает. Он знает, что она сука. Все, кто с ней был… знали, что она такая. Она погубила Соника… и не только его. Я знаю. Она и этого доведет…
– Вставай, – ровно сказал Богорад. Рывком поднял собеседника с пола, ловко подсунул кресло под его рыхлый зад, обтянутый тренировочными штанами, ногой выдернул из розетки кабель все еще стреляющего телевизора:
– Значит, Соник оставил наследство?