В принципе, мозг у нее конечно был, но она перестала им пользоваться сразу как только обнаружила насколько ошеломляющее впечатление производит на мужчин.

Нравилась она обычно и женщинам: благодаря своей внешности фотомодели и природному чувству стиля, она стала старшей продавщицей в довольно известном обувном магазине на Оксфорд-стрит. Две субботы в месяц у нее были выходными, сегодня как раз была одна из таких свободных суббот, поэтому отказ Трэйса провести ее вместе с ее точки зрения означал бы, что день прошел впустую.

Не понравилось ей и его опоздание, а ко всему прочему он еще и не заказал, как обещал, столик в ресторане. Но он все же СВОДИЛ ее в дорогой ресторан и угостил изысканным ужином, а потом в казино на Кромвель-роуд во время игры в рулетку несколько раз довольно удачно посоветовал ей на что ставить.

Всего за какой-нибудь час ей удалось выиграть более трех сотен фунтов и он настоял, чтобы она оставила их себе («Купи себе колготки, ну или там что-нибудь…»), а потом они на ее красном «капри» вернулись к ней домой.

И только там она заметила насколько Трэйс чем-то озабочен, хотя ему и казалось, что он это умело скрывает. Ее приятель явно думал о чем-то постороннем.

Обычно сначала они немного выпивали, потом вместе мылись и, растянувшись обнаженными на больших подушках перед телевизором, смотрели какое-нибудь мягкое порно до тех пор пока не заводились сами. Сегодня же все было как-то не так. Прелюдия вроде бы прошла как надо, но потом… после того как Джилли едва ли не час пыталась завести его, она неожиданно спросила:

— Чарли, ты где?

— Что?

— Я хочу сказать, телом ты здесь — почти — а мыслями как будто где-то в другом месте!

Он отвернулся от экрана и недоуменно взглянул на нее. Наконец до него дошло то, что она сказала.

— Как это?

Она погладила его гениталии, касаясь их самыми кончиками пальцев, и прошлась губами по его груди.

— Все это — здесь. Но ты-то где? Может, познакомился с кем-то?

Он попытался заняться с ней любовью, но не доведя дело до конца вдруг остановился и, как бы задним числом, ответил:

— Да, кое с кем познакомился.

— Так я и знала! — как всегда бездумно надула она губки.

— С мужчиной, — пояснил он. — По делам.

Тогда она завела руки за голову и Трэйсу все же удалось сосредоточиться на время достаточное, чтобы они оба дошли до оргазма. Через некоторое время она заметила:

— Все-таки, это довольно забавно. Я хочу сказать, что раньше ты никогда не позволял себе смешивать наши дела со всеми остальными. — Для Джилли это было необычайно умное замечание.

Но после этого она сказала такое, что сразу испортило ему настроение и полностью выбило его из колеи.

— Чарли, ты что — повредил ногу? Обычно ходишь совершенно нормально, а сегодня то и дело прихрамываешь. Болит, да? Я имею в виду твою смешную ногу.

Его «смешную» ногу! А ведь он как-то предупреждал ее, чтобы она не смела упоминать о ней. Трэйс встал, оделся и вызвал такси. Было заметно, что Джилли подавлена. Но его желание уйти было вызвано не столько раздражением, сколько тем, что после ее слов, собственная нагота вдруг почему-то показалась ему непристойной.

Пока он ждал такси, она накинула халат, закурила и продолжала молчать.

Обычно он оставался на ночь и они еще несколько раз занимались любовью. Так что, возможно, он и впрямь завел себе кого-то еще. Но она держала свои мысли при себе и даже не спросила уходящего Трэйса когда они увидятся снова. А он был даже рад этому.

И теперь, сидя в такси, направляющемся на восток от Северной Окружной, он откинулся на спинку сиденья и принялся перебирать в памяти все сегодняшние события. Они не потребовали от него особого напряжения, хотя и были довольно необычными, и, тем не менее, он чувствовал себя совершенно измотанным. И это после того как он полдня продрых мертвым сном! Обычно в таком состоянии он бывал вечером НАКАНУНЕ очередного дела, а не после него.

Напряжение и тревога охватывали его тем сильнее, чем ближе был намеченный срок.

Но этот Каструни — и он сам и его так и недосказанная история — с его похоже чересчур детальной осведомленностью о происхождении Трэйса…

И его нисколько не наигранный страх перед летней грозой.

Разумеется, если в его рассказе была хоть крупица истины (ее, конечно, не было, но допустим), не было бы ничего удивительного в том, что он боится молний. А раскаты грома в этом случае и вообще должны были бы казаться ему предзнаменованием гибели и…