Именно там она и сломалась окончательно, именно там и случился этот психический срыв, от которого она не смогла оправиться и по сию пору. Трэйс вспомнил, как она вдруг вскрикнула и бросилась бежать напролом через кусты, через канавы, не разибирая дороги и истерически визжа на бегу. А когда он, весь заплаканный, наконец нашел ее, оказалось, что она лежит свернувшись в клубок, ничего не отвечая, вся в царапинах, окровавленная и всхлипывающая.

— Чего ты так испугалась, мамочка? — по-детски ничего не понимая взывал он. — Ничего страшного. Это ведь просто лошадки. Они играли, вот и все, просто играли!

На самом же деле они вовсе не «просто играли», и теперь он это понимал, но ведь тогда-то он был совсем ребенком и просто не мог знать, что происходило на самом деле. Его забавляло, как пони взгромоздился на свою дрожащую подружку и начал двигать задом. Он смеялся и думал, что мать тоже смеется, но теперь, вспоминая ту сцену, осознал, что издаваемые ей звуки были больше похожи на сдавленное всхлипы. Затем кобылка пала на колени и возвышающийся над ней стоящий на задних ногах и продолжающий свое дело жеребчик стал ужасно похож на человека. А потом он встряхнул своей длинной жесткой гривой и громким ржанием возвестил миру о своей страсти.

Да… и именно тогда Диана Трэйс окончательно тронулась.

Воспоминания о событиях, имевших место семнадцать лет тому назад, настолько утомили Трэйса, что у него буквально начали слипаться глаза. Он лег, а на следующий день проснувшись аж в полдень, принял душ, перекусил и только после этого вернулся к книгам и документам из чемодана.

Первым делом он принялся за тетрадь Каструни. Когда он мельком проглядывал ее накануне, ему показалось, что записей в ней не так уж много: под каждой буквой алфавита там в основном были вписаны слова на соответствующую букву.

Например на букву "А" там значилось несколько имен ( включая имя «Аб») несколько адресов, названий местностей и некоторые другие записи, очевидно выдержки из многочисленных эзотерических и оккультных источников. Но ничего такого, что с первого взгляда показалось бы достаточно важным для человека, пытающегося разобраться в загадке. На букву "В" шли разные выдержки из Ветхого Завета и перечень имен, таких как Вифсаида, Ваал, Вельзевул, Велиал и так далее. Нельзя сказать, чтобы Трэйс был уж вовсе профаном во всем этом — он знал, что последние три или четыре имени были именами либо демонов, либо ложных богов или падших ангелов — ну, во всяком случае, как минимум, злых духов. На букву "К" значились Капернаум, Крест, Каббала и, наконец, в самом конце тетради на букву "Х" он обнаружил Христа, Хоразин и так далее.

Казалось, что тетрадка является просто перечнем: все имеющиеся в ней слова были просто указателями на какие-то гораздо более обширные массивы сведений или информации.

Что ж, все равно с чего-то нужно было начинать. Люди и получше Чарли Трэйса предположительно черпали силу и вдохновение — да и ума кстати набирались — из Библии. Напротив слов Вифсаида, Хоразин и Капернаум он заметил ссылки на библейские тексты и загадочную запись «см. МС, 62». Это могло означать либо «манускрипт N 62», либо «Морган Селби, страница 62». Позже он разберется в этом, а пока нужно взглянуть, что об этой загадке говорится в Библии:

Первая взятая Трэйсом в руки Библия оказалась выбором крайне неудачным: небольшая, размером с кулак, и, с его точки зрения, наиболее удобная в обращении, она оказалась набранной таким мелким шрифтом, что Трэйсу было трудно разобрать слова. Тогда он бросился в другую крайность и принялся за массивную двухтомную Семейную Библию, выпущенную лондонским издательством «Сангстер» в начале века — превосходный академический труд некоего Джона Китто, доктора богословия.

Трэйс обнаружил несколько ссылок, самой понятной из которых ему показалась следующая: «Гл. Х, стихи 12, 13, 15 и 18 Ев. от Луки». Открыв объемистый второй том, он отыскал соответствующую главу, нужную страницу и принялся читать указанные стихи:

12: Сказываю вам, что Содому в день оный будет

отраднее, нежели городу тому.

13: Горе тебе, Хоразин! горе тебе, Вифсаида! ибо, если

бы в Тире и Сидоне явлены были силы, явленные в вас, то

давно бы они, сидя во вретище и пепле, покаялись;

15: И ты, Капернаум, до неба вознесшийся, до ада

низвергнешься.

18: Он же сказал им: Я видел сатану, спадшего с неба,

как молнию;

Последний стих Трэйс перечитал еще раз…

Наконец он закрыл толстую книгу, осторожно отложил ее в сторону и задумчиво вернулся к тетради Каструни. Но одна фраза не переставая вертелась у него в голове: «Я видел сатану, спадшего с неба, как молнию;»

ТАК ЕСТЬ ВО ВСЕМ ЭТОТ КАКАЯ-ТО СИСТЕМА? наконец спросил он себя. ИЛИ НЕТ?

А если есть, то что же это за безумная система такая?

Тетрадь раскрылась — как будто уже много раз ее открывали именно в этом месте — на букве "А" и глаза Трэйса сразу же уперлись в слово «Антихрист», как будто это слово только его и дожидалось.