Все, он умер?..

...Средь серой пыли, дыма и обломков возились, копошились люди — они ползали на коленях, мотая головами, разыскивая свои вещи, натыкаясь на чемоданы, на мертвецов, на ошметки разорванных тел, на обломки кирпичей. В здание вокзала угодил снаряд, который, пробив стену, разорвался в зале ожидания, в самой гуще людей — кто не был убит и ранен, тот был контужен отраженной от стен взрывной волной.

— Саша!.. Саша!.. Сашенька!.. — громко и монотонно звала какая-то женщина.

Валериан Христофорович, спавший в углу на подстеленном пальто, теперь стоял на четвереньках, зачем-то отряхивая его от кирпичной пыли. Пальто было разорвано в нескольких местах вместе с подкладом, и теперь его можно было лишь выбросить.

— Валериан Христофорович, что с вами? — встревоженно спросил Паша-кочегар, одежда которого выглядела ничуть не лучше. — Вы живы?

— Кажется, живой... Вот, полюбопытствуйте, милостивый государь, беда-то какая... пальто почти новое! — расстроенно отвечал Валериан Христофорович.

— Вы Мишеля Алексеевича не видели? — перебил его Паша-кочегар.

Валериан Христофорович бросил пальто, взгляд его обрел осмысленность.

— Да-да, верно, — забормотал он. — Ведь он там, на скамье был! Жив ли он теперь — ведь рвануло-то аккурат в том самом месте! Да вы, как я погляжу, тоже ранены! — ахнул Валериан Христофорович, заметив кровь, стекавшую по лицу матроса.

— Где?

— Да вот же! — мазнул пальцем Валериан Христофорович.

— Да, верно, — подивился Паша-кочегар, промокнув ладонью кровь. — Но это пустяки, царапина... Вот кабы сюда шестидюймовый снаряд главного калибра нашего «Мстислава» угодил — всех бы в клочья!

И к чему он о том сказал?..

Мишеля нашли подле стенки, придавленного каким-то дородным мужчиной. Мертвым. Того стащили за ноги в сторону, наклонились.

— Ну, чего там? — страшась ответа, спросил Валериан Христофорович.

— Вроде кости целы, — ответил Паша-кочегар, ощупывая тело. — Товарищ Фирфанцев!.. Мишель Алексеевич, вы живой?.. Куда вас ранило-то?

— Вы переверните его, переверните!

— Ага, сейчас!..

Какая-то новая неведомая сила, ворвавшись в черноту, стала отчаянно ворочать и трясти Мишеля, доставляя ему тем ужасные страдания.

«Не надо, мне больно!» — хотел было возмутиться Мишель. Но смог лишь что-то глухо промычать.

— Надо же — живой! — заорал близко торжествующий голос. — Я же говорил!

Мишель сел, мотая головой из стороны в сторону.

Был он, не считая нескольких кровоподтеков, цел, хоть получил сильную контузию. Тот дородный мужчина, что лежал на нем, спас его, приняв в себя назначенные Мишелю осколки.

— Да вы, милостивый государь, в рубашке родились! — радовался Валериан Христофорович. — Ведь во второй раз смерть обходите — помните Хитровку, как в вас из револьвера подручный Федьки Сыча стрелял, да вместо вас в колье пулей угодил!

«Да нет, уж не во второй, уж поболе», — подумал про себя Мишель, вспоминая расстрел в Кремле, пред воротами Арсенала, да еще другой, в ЧК.

И то верно — везучий он, доколе только?..

— Что здесь случилось? — спросил Мишель.

— Вроде поляки наступают, — ответил Паша-матрос.

И верно, за выбитыми окнами все не стихала, все ухала орудийная пальба, да теперь стала слышна трескотня выстрелов.

Наступают?.. Но коли наступают, то скоро будут здесь!

— Где начпрод?

Валериан Христофорович закрутил во все стороны головой.

— Да ведь только здесь был!..

— Сбег! — ахнул Паша-кочегар. — Как есть — сбег!

— Ну, тогда и нам уходить надобно, — сказал, с трудом унимая нестерпимую головную боль, Мишель.

— Так поезд еще не подали! — ответил Валериан Христофорович.

— Не будет никакого поезда, — сказал Мишель. — Пути наверняка обстрелом порушены — надобно коней или повозку искать или пешком идти. Здесь скоро поляки объявятся!

— Да откуда ж им взяться? — не поверил Валериан Христофорович. — В городе красных полков без счету да бронепоезд еще!..

— Будут, непременно будут, — уверил Мишель, прислушиваясь к орудийной пальбе, — да ведь, коли по звуку судить, тех батарей не одна и не две, да стреляют бегло, с переносом огня по заранее намеченным целям — значит, сие не просто бой, а тщательно подготовленное наступление. Не устоят полки, побегут!

Мишель обшарил живот и спину, нащупал сбившуюся назад кобуру, вытащил, проверил револьвер.