— Я звоню ей уже второй день — никто не подходит к телефону.

— Значит, она попала в беду, нужно ее выручать. Пойду в милицию, в прокуратуру, не знаю, куда еще, но нужно действовать!

— Да… — Аделаидка наморщила нос. — Действовать… Не ходил бы ты никуда, — неожиданно сказала она.

— Это почему?

— Почему, почему… Неприятностей не оберешься.

— Что-то я не понял, какие могут быть неприятности? Пропал человек, к тому же никакого преступления ни она, ни я, ни ты не совершили. Так чего же мне бояться? Вот те кагэбэшники действовали в нарушение закона. Ни ордера на обыск у них не было, ни права применять физическую силу по отношению к женщине… Я, конечно, понимаю, что управу на этих молодчиков найти будет трудно, но все же постараюсь.

— Послушай, Олег, — тихо произнесла Аделаидка, — эти типы были вовсе не из КГБ.

— А откуда? — изумился Олег.

— Не знаю, но не оттуда.

— Я все меньше что-либо понимаю. Как не из КГБ? Ведь этот мужик мне и удостоверение показал, на обложке ясно было написано… Хоть он и крепко меня звезданул, но память не отшиб.

— Это были бандиты!

— Брось! Нужен бандитам какой-то дневник. Для них в твоей квартире есть более привлекательные вещи. К тому же вряд ли просто так прошли бы мимо вашей бдительной лифтерши. Так что этот вариант отпадает.

Аделаидка некоторое время молчала, перебирая какие-то безделушки, лежащие на столе.

— А может, тебе домой поехать? — вдруг сказала она. — Если у меня так плохо.

— У тебя не плохо, — раздельно, как маленькой, сказал ей Олег, — но я не могу бросить человека в беде. Это тебе понятно?!

— Понятно, — вздохнула Аделаидка.

— У меня создалось впечатление, что ты мне что-то недоговариваешь, — Олег внимательно посмотрел на девушку.

Та, потупившись, ковыряла пальцем стол, как провинившаяся школьница.

— Ну же! — потребовал Олег. — Рассказывай! Что произошло после того, как меня вырубили?

— Да ничего, — тихо сказала Аделаидка, — забрали они у нее дневник, подхватили под руки и вышли.

— И это все?

— Олег, — безжизненным голосом сказала Аделаидка, — не в этом дело…

— А в чем?

— Все происшедшее было подстроено.

— Как подстроено?

— Ну все, с самого начала. И поиски дневника, и потом тоже… Громилы эти…

Олег сел и молча уставился на Аделаидку. Та, не глядя на него, продолжала ковырять стол.

— Дальше, — потребовал Олег, — и оставь стол в покое!

— Понимаешь, — жалобно произнесла Аделаидка, — мое увлечение оккультными науками… — Тут она не договорила и заплакала.

Олег растерялся. Он готов был вытрясти у нее все, что ей известно, но слезы… Слез он не переносил.

Некоторое время Аделаидка плакала. Тушь с ресниц оставляла на щеках грязные дорожки, отчего лицо ее стало похоже на маску грустного клоуна.

— Ну, успокойся, — ласково попросил Олег. Аделаидка, продолжая всхлипывать, пошла в ванную умываться. Вернулась она заплаканная, но чистая. Принесла с собой бутылку коньяка, большую рюмку.

— Хочешь? — спросила Олега. Тот отрицательно мотнул головой.

Она налила себе, залпом выпила и закурила сигарету.

— Ладно! — сказала она зло. — Все расскажу.

С год назад я увлеклась мистикой, естественно, стала искать себе подобных. Не будешь же колдовать в одиночестве. Стала спрашивать у знакомых: что да как?.. В общем-то никто ничего не знал. Потом меня познакомили с одной девушкой. Та выдавала себя за настоящую ведьму. Мне она очень понравилась: раскованная, неглупая и не какая-нибудь шарлатанка. Колдовскую науку знает. Кое-чему меня научила. Заговорам…

— Ты по делу говори, — требовательно сказал Олег, видя, что Аделаидка опять села на своего любимого конька.

— А я как раз по делу, — обидчиво сказала Аделаидка. — Не хочешь, не слушай!

— Ладно, рассказывай, — примирительно произнес Олег.

— Так вот. Через какое-то время она мне и говорит: мол, если хочешь настоящей ведьмой стать, обязательно надо принять участие в шабаше.

Я, честно говоря, несколько опешила. Шабаш? В наше время?! А где? Неужели на Лысой горе? И как туда добираться? На метле или в ступе?

Но оказалось, не на метле, а просто на автобусе. Шабаш проходил в обычном подмосковном лесу. Приехали мы туда засветло. Поставили палатку. Ну, прямо обычные туристы. Тут и другие стали съезжаться. Всего вместе с нами здесь присутствовало тринадцать человек. Только женщины. Некоторые тоже разбили палатки, а остальные расположились под деревьями. Между собой они почти не общались. Женщины были разных возрастов, но в основном молодые. Присутствовала, правда, одна совсем пожилая, почти старуха. Место, несмотря на проходившее довольно близко шоссе, было глухое. Чахлый лесок кончался у пологой горы, кое-где поросшей низкими кустиками дрока. Я залезла на вершину горы и глянула оттуда вдаль. Кругом, сколько видно, расстилались леса. Ни малейших признаков жилья нельзя было обнаружить. Низкие тучи, предвещающие дождь, застилали полнеба. И тут впервые в своей жизни я почувствовала одиночество. Не просто легкую тоску, когда вокруг тебя никого нет, а именно одиночество человека в этом мире. Мне трудно передать словами это чувство. Не было ни отчаяния, ни даже грусти. Только огромная пустота, на краю которой, казалось, скрывается нечто, способное дать ответ на все вопросы.