Агнессу не покидало ощущение нереальности происходящего, будто все происходило не наяву, а в тягучем сне, и состояние было такое, словно хочешь и не можешь проснуться. Руки и ноги одеревенели, и, если бы Агнесса вздумала побежать, бег получился бы тоже как во сне: бессмысленное, бесполезное передвижение увязающих в песке ног.

— Испугалась, милашка? — спросил грубый голос. — Спокойно, только без крика! — Чья-то рука выдернула из рук Агнессы сумку.

Агнесса не запомнила лица грабителя; когда она очнулась, рядом уже никого не было. В первый миг она не расстроилась, она была даже рада, что все ограничилось только грабежом.

И все же она осталась без единого цента.

Агнесса села на скамейку перед зданием вокзала и стала смотреть на уходящие поезда.

Она подумала, что вокзал, любой вокзал — удивительное место, островок твердыни в вечном движении, перересток случайностей и судеб, место, где с особым болезненным чувством вспоминаешь свою жизнь, исчезающую в прошлом, как цепочка вагонов, и в то же время всегда ждешь чего-то нового; кажется, вот-вот из-за поворота вынырнет состав, несущий радость встречи с судьбой.

Вскоре Агнесса начала замерзать — ночи были еще холодны; тогда она вошла в здание и стала ждать там. Впрочем, ждать было нечего: купить билет она не могла, значит, уехать — тоже; однако заставить себя идти куда-то сейчас было Агнессе не под силу.

Близился рассвет. Уже открылись кассы, на платформе начал скапливаться народ. Было по-утреннему прохладно, пахло свежей листвой и еще чем-то неуловимо-приятным, южным. Агнесса вернулась на облюбованную скамейку и уже около получаса сидела там, размышляя, и, как ни странно, мысли ее были вовсе не о том, как выбраться из этого города.

Она вновь и вновь вспоминала свою жизнь, которая, как казалось ей самой, делилась на четыре периода, окрашенные каждый в особый цвет: первый — до выхода из пансиона, полный неясных мечтаний, второй — жизнь в сером особняке, на берегу океана; эта жизнь была залита изнутри и извне ослепительным светом — огромное пространство, напоенное солнцем, надеждой и верой в великое счастье, третий период — это бегство, прибытие на прииск и отъезд с него, и последний — ее теперешнее существование, самый длинный, самый тяжелый. На заре жизни, когда не видишь горизонта, утопающего в золотисто-розовом тумане, легко шагается и дышится в беззаботной череде дней, но потом, когда обнажаются серые бесплодные дали, где уже нет сияющих звезд, не всегда находишь силы продолжать путь. Душа Агнессы устала и не имела более сил вести ее вперед.

Женщина сидела и смотрела вниз на серые камни, на носки своих пыльных туфель. Она чувствовала сильный голод, но делать было нечего — приходилось терпеть. Этот город отнял у нее последние жалкие крохи и ничего не дал взамен.

К скамье, на которой сидела Агнесса, подошел молодой человек с чемоданом в руке.

— Разрешите присесть рядом с вами?

Агнесса, почти не глядя на него, равнодушно кивнула и вновь принялась думать. Она решила обратиться в полицию: все-таки нужно было как-то уехать.

Она повернулась к своему случайному соседу и спросила:

— Не знаете, где здесь полицейский участок?

— Нет, к сожалению. Я нездешний.

Агнесса замолчала. Потом встала, чтобы спросить еще у кого-нибудь, но молодой человек задержал ее.

— Что-нибудь случилось, мисс? Простите, может быть, я смогу чем-то помочь?

Он так внимательно и серьезно смотрел на нее, что Агнесса не нашлась, кроме как ответить просто:

— Меня ограбили, отобрали все деньги, а мне нужно сегодня уехать домой.

Ее сосед не удивился, только расспросил девушку поподробнее, а потом спросил:

— Где вы живете?

Агнесса сказала.

— Подождите минутку. Он скоро вернулся.

— Вам нужно непременно уехать сегодня?

— Да, меня очень ждут дома, я не могу задерживаться.

— Но ваш поезд уходит утром, сейчас, через несколько минут, а вечернего нет, — заметил он.

Агнесса растерянно молчала, и тогда молодой человек сказал:

— Вы можете, конечно, обратиться в полицию, но вам придется задержаться. Сразу вам вряд ли помогут. У вас есть знакомые в городе?

— Нет, никого.

— Много у вас украли?

Агнесса назвала сумму и поймала его удивленный взгляд.

— Уезжайте сейчас, — произнес он решительно. — Я одолжу вам денег.

Агнесса отстранилась.

— Нет, не надо!

— Почему? — удивился он.

— Вы меня не знаете.

— Ну и что? Я хочу вам помочь.

Она заметила, что, разговаривая с ней, он одновременно будто думает о чем-то другом. Казалось, он силился что-то вспомнить — и не мог.

Агнесса поднялась со скамьи.