Кен Стронак появился с маленькой Тиджер на следующее утром. Как и предупреждал Чарльз, она оставляла лужи во всех комнатах. Это была собака принца, и Диана ею совсем не занималась. Принцесса вообще не интересовалась домашними животными, если только они не принадлежали мальчикам, но и в этом случае ее интерес быстро проходил.

Чарльз с Кеном заранее приготовили и расставили везде бутылочки с разведенной содой и промокательную бумагу.

— Я хочу, чтобы она свободно бегала везде, — сказал принц, — и это вам пригодится. Если вы будете за ней приглядывать, она скоро привыкнет жить в помещении.

Очень мило, подумала я. Именно мне придется воспитывать ее. Первые несколько недель я, не выпуская из рук соду, ходила за собакой по всему дому и вытирала лужи, а пятна на коврах в спальне и гостиной оставались вплоть до моего отъезда в 1993 году.

Я не видела принцессу до сентября, когда она прилетела из Шотландии на похороны бедняжки Несты Уайтленд. Я только что получила с утренней почтой извещение о том, что мое жалованье повышается с 6070 до 6320 фунтов, когда позвонила Джоан Бодмен и сообщила о смерти Несты.

Неста, которая оставила работу в Хайгроуве вскоре после моего приезда, проиграла свое длительное сражение с раком. Пэдди остался один с обрушившимся на него горем. Принц в это время был в поездке по Америке и не мог участвовать в погребении, так что вместо него на мессу в церкви Спасителя в Тетбери прибыла Диана.

Телохранитель принца Колин Тримминг приехал 4 сентября, чтобы обеспечить безопасность на церемонии. Диана прилетела на следующий день, одетая в черное и очень печальная. Хотя она была рада покинуть Балморал, но предпочла бы более приятный повод…

Она взяла Пэдди за руку, когда они вошли в маленькую деревенскую церковь, и на целый час их разногласия, казалось, были забыты. Какие бы чувства она ни испытывала к давнему наперснику Чарльза, Диана вела себя необыкновенно тактично и внимательно. Ее мягкость и искреннее сочувствие были очень трогательны, хотя и удивительны, если учесть, что их с Пэдди взаимоотношения были далеки от дружеских.

Мой сын Джеймс со страхом и беспокойством ожидал возвращения в Балморал, и я поинтересовалась, в чем дело. Он разговаривал по телефону с другими слугами и знал, что ссоры между Дианой и Чарльзом не прекращались.

— Это делает жизнь просто ужасной, — потихоньку жаловался он мне. — Никто не знает, что делать. Пару раз принцесса даже обращались к психиатру, чтобы тот помог разобраться в их трудностях.

Я еще раз убедилась в том, что Диана, выполняя публичные обязанности, была способна вести себя достойно и умело скрывать свои чувства. То, что во время похорон она глубоко спрятала свои серьезные эмоциональные проблемы под маской доброты и участия, говорит о ее ответственности и стремлении соблюдать приличия.

— Знаешь, мама, — добавил Джеймс, — я не знаю, как долго мне еще захочется работать на эту семью. Рано или поздно все станет совсем плохо.

В то время мы не понимали, насколько он близок к истине.

Через три дня принц послал за Пэдди. Судя по словам Джеймса, Чарльз каждый день брал своего верного слугу на рыбную ловлю или длительные прогулки. Проводимые вместе часы как бы подтверждали роль «дядьки», которую он исполнял при Чарльзе. Старый простой крестьянин Пэдди, похоже, нашел общий язык с принцем, чего не удалось сделать настоящему отцу Чарльза. Вернувшись, Пэдди рассказал мне, что они говорили о многих вещах и что принц откровенно рассказывал ему о своих отношениях с Дианой и о том, в каком состоянии находится их брак.

Когда Диана окончательно вернулась, я увидела боль и пустоту в ее глазах. Во время этих летних каникул принц с принцессой побывали на Майорке вместе с королем Испании Хуаном Карлосом, но принцесса все равно выглядела усталой и недовольной. Она не проявляла интереса к произошедшим в доме изменениям и заказала ужин себе в комнату.

Чарльз, еще более непредсказуемый и трудный в общении, чем всегда, закатил истерику, когда увидел состояние подвалов.

— Кажется, я просил, чтобы отсюда убрали ВЕСЬ мусор! — кипятился он, сжав кулаки и буквально не находя себе места от возмущения. — Немедленно избавьтесь от всего. Я больше не могу видеть этот хлам!

Множество всякой всячины было выкинуто. Несколько серебряных сервизов и ценных свадебных подарков упаковали и спрятали, чтобы больше никогда не доставать. Создавалось впечатление, что муж и жена стремились избавиться от всего, что напоминало о счастливом прошлом, словно они были неразрывно связаны с тоской и болью настоящего.

Пришла осень; дубы и ивы вокруг Хайгроува из зеленых стали желто-коричневыми, скандалы утихли, и в отношениях супружеской пары наступила холодная зима. На людях оба держались этикета, исполняя свои обязанности, но в доме все дышало ненавистью.