— Пока.

Потом она садилась в машину и брала Гарри, на колени.

Все уик-энды были похожи один на другой. И хотя на наших глазах разыгрывалась ужасная драма, персонал был вынужден делать вид, будто ничего не происходит, и поддерживать порядок в большом доме.

— Чем раньше он избавится от всего этого, тем лучше, — как-то произнес Пэдди, когда мы пили чай на кухне.

Все поняли, что он имеет в виду Диану, но никто не поддержал разговора.

Каждый из новичков, поступавших на работу в Хайгроув, знакомился с остальным персоналом и проходил своеобразную процедуру проверки. Прекращались всякие пересуды по поводу королевской семьи, пока все не были абсолютно уверены в новоприбывшем. Но и тогда мы старались соблюдать осторожность. Королевские особы требовали от прислуги абсолютной лояльности, и до молчаливого согласия Дианы на дружеские беседы с Эндрю Мортоном большинство из нас сохраняли эту лояльность.

И хотя нам было известно о скандалах, слезах и переживаниях, мы придерживались установленной линии поведения, когда нас спрашивали, правда ли то, что пишут в газетах. Стандартным ответом новичкам был:

— Нет, думаю, у них все прекрасно.

Иногда добавлялось следующее:

— Ну, в отношениях каждой супружеской пары есть свои взлеты и падения.

Весна закончилась, и наступило раннее лето. Чарльз и Диана все чаще отправлялись в поездки отдельно друг от друга, но по выходным возвращались с мальчиками в Хайгроув. Они вместе проводили уик-энды до 21 апреля, дня шестидесятилетия королевы.

Это было волнующее время для маленького принца Уильяма, которому недавно исполнилось четыре года. Ему предстояло принять участие в благотворительном празднике в Виндзоре [6] и ехать в карете с королевой. Барбара объяснила ему, насколько это важно, и мальчик воспринял все очень серьезно. Он еще и еще раз спрашивал, кто там будет и что он должен делать. Уильяму нравилась та важная роль, которая отводилась ему в торжественной церемонии.

Диана, растроганная тем, что ее сын проявляет такой энтузиазм, накануне вызвала в Хайгроув своего парикмахера, чтобы подстричь Уильяма.

Позже, когда все уехали в Виндзор, я сидела у себя во флигеле и смотрела окончание торжеств. Не успела я выключить телевизор, как раздался телефонный звонок.

— Венди, слава Богу, вы здесь! — это был Кен Стронак, камердинер принца. Он звонил из Виндзорского замка. — Я пытаюсь кого-либо найти, но во всем доме никто не отвечает. Вы должны помочь нам в очень важном деле.

Заикаясь от волнения, он добавил:

— Принц забыл подарок для королевы на столе в своем кабинете. Вы увидите маленькую коробку шоколадных конфет, завернутую в золотистую бумагу. Он хочет, чтобы ее немедленно доставили в Виндзор. Но поскольку все шоферы заняты, а я сбиваюсь с ног здесь, то я бы попросил вас привезти ее.

Я взглянула на свой старенький «ниссан», припаркованный у флигеля, и подумала о девяноста двух милях, отделяющих Виндзор от Хайгроува. Я спросила Кена, почему бы не купить другую коробку, а не заставлять меня совершать это дорогостоящее путешествие.

— Нужна именно эта коробка, — объяснил Кен. — Он говорит, что это особые конфеты.

Скрепя сердце я согласилась, хотя считала все это обычной тратой времени и денег. Принц часто заставлял прислугу проезжать полстраны, чтобы привезти ему забытые вещи. Иногда он даже отправлял шофера за овощами. Вряд ли Чарльз когда-нибудь задумывался о дороговизне или бессмысленности своих распоряжений или о своем лицемерии, когда произносил речи о необходимости экономить бензин, а на следующий день отправлялся в поездку на «бентли», сжигавшем галлон топлива на десять миль.

Незадолго до своего официального визита в Канаду и Японию принц и принцесса провели ночь в Хайгроуве. Напряженность в их отношениях достигла наивысшей точки, что не предвещало ничего хорошего в предстоящем путешествии. Приехав поздно вечером, Диана сразу отправилась спать, отказавшись поужинать с Чарльзом в гостиной. Утром, вернувшись после ежедневного купания, она молча прошла через дверь террасы. Настроение ее было скверным, что выражалось и внешне: брови хмурились, глаза сверкали. В коридоре у двери своей комнаты она наткнулась на принца, но когда он попытался заговорить с ней, Диана бросилась к себе в спальню и захлопнула перед его носом дверь.

— Диана, ты не должна так поступать со мной, — сказал Чарльз растерянным голосом. — Что, ради всего святого, с тобой происходит?

— Оставь меня в покое! — крикнула Диана из-за закрытой двери. Больше они в этот день не разговаривали.

Внизу, в кухне и буфетной, мы чувствовали себя не в своей тарелке. Атмосфера была мрачной, поскольку следствием подобных сцен зачастую являлось грубое обращение с обслуживающим персоналом.

Во время кризисов Чарльз и Диана вели себя по-разному. Чарльз, который изредка мог вспылить, утратив обычное спокойствие, становился более осторожным и сдержанным даже в самый разгар ссоры с женой. И даже если Диана давала ему пощечину или называла «напыщенным старым пердуном», он старался сохранить достоинство.

Принцесса после скандала могла на много дней впасть в ужасную депрессию, общаясь с окружающими при помощи угрюмых односложных ответов. Другая ее реакция — слезы и крик на прислугу. Бедная Эвелин чаще других ощущала это на себе.

Летом, до и после женитьбы Эндрю на Саре Фергюссон, семья продолжала собираться на выходные в Хайгроуве. Погода улучшилась, и Диана находила свое пребывание в доме более сносным, несмотря на то, что затишье больше походило на вынужденное перемирие, чем на окончательное примирение между нею и Чарльзом.