Пребывая в Хайгроуве без мужа, Диана расцвела, как никогда раньше. Внезапно она заинтересовалась садом и окружающими землями, сопровождая мальчиков и Сару с Эндрю во время прогулок, тогда как раньше предпочла бы остаться дома.

С помощью грума Мэрион Кокс Уильям научился уже довольно ловко сидеть на своем пони Смоки и с радостью демонстрировал взрослым первые успехи. Диана одела сыновей в соответствующие джинсы и свитера, и все катались верхом до самого ленча. Мальчики сидели вместе со всеми в столовой, что им очень нравилось, поскольку обычно они ели вместе с няней у себя в детской. Днем пошел дождь, и дети вместе со взрослыми бродили по всему дому, без стеснения заходя друг к другу в комнаты, как члены одной большой семьи.

Наблюдая за Дианой в кругу ее сверстников, я подумала о том, что Хайгроув вполне мог бы стать счастливым семейным гнездом, как того поначалу хотел Чарльз. Но, к несчастью, супруги вели себя свободно и естественно только отдельно друг от друга. Стоило им оказаться вместе, как все их проблемы всплывали на поверхность.

Утром в понедельник незадолго до отъезда Сара заглянула на кухню и попросила принести ей еще писчей бумаги. Я была удивлена, насколько приятно и в то же время обыкновенно она смотрелась без косметики. В длинной юбке, джемпере и с волосами, стянутыми в хвостик на затылке, она больше походила на школьницу, чем на герцогиню.

— Мне нужно отослать несколько писем… на бумаге с гербом Хайгроува, — хихикнула она. — Я обещала подруге, которая будет ужасно рада.

Если бы Сара Фергюссон смогла остаться такой простой и милой старшеклассницей!.. Замужество привлекло к ней всеобщее внимание и дало такие привилегии, о которых она даже и не мечтала. Этого оказалось достаточно, чтобы вскружить ей голову.

В тот понедельник в половине третьего Диану забрал красный королевский вертолет. Поднимаясь по трапу, она повернулась и помахала стоявшей в отдалении прислуге. Принцесса выглядела счастливой и довольной хозяйкой своей судьбы, примирившейся с отсутствующим Чарльзом.

Все было совсем по-другому, когда в следующие выходные Диана и Чарльз приехали в Хайгроув. На улице дул холодный сильный ветер, но и он не мог сравниться с царящей внутри ледяной атмосферой. Ничто не напоминало о спокойствии предыдущего уик-энда, и казалось, что Диана в любую минуту готова разразиться слезами.

Как и большинство работавших в доме, я старалась держаться нейтрально и не делать никаких заключений о том, что происходит между ними во время громких ссор. Мне просто хотелось, чтобы они помирились и облегчили жизнь себе и нам. Но именно в те выходные в начале февраля я начала понимать, какое отчаяние и беспомощность испытывают принц и принцесса, вынужденные сосуществовать в браке, неотвратимо расползающемся по всем швам.

Безразличие принца могло сокрушить кого угодно. Однажды днем, когда мальчики играли с няней в детской, Диана выбежала вслед за мужем, направлявшимся в гараж взглянуть на свой «астон-мартин». Когда они ступили на скользкую деревянную крышку угольной ямы, Диана поскользнулась и упала. Чарльз продолжал идти, даже не оглянувшись на сидевшую на земле и всхлипывающую жену.

Позже Пэдди посмеивался над тем, как Диана «приземлилась на задницу», но мне вся эта сцена показалась необыкновенно удручающей. Похоже, принц становился настолько безразличным к жене, отчужденным и невнимательным, что длительное примирение между ними было невозможно.

Каким бы трудным и непостоянным ни был характер принцессы, какая бы часть вины за разваливающийся брак ни лежала на ней, сердце мое было на стороне Дианы. Но несмотря на злость и боль, это «королевское шоу» все тянулось и тянулось — ради детей, королевы и всей страны.

Прекрасные отношения Барбары и мальчиков благотворно сказывались на поведении детей: не было никаких слез и сцен, когда родители уезжали кататься на лыжах. Утром принцев поднимали и одевали как обычно. Иногда Уильям отказывался от перчаток и плаща, но Барбара спокойным голосом объясняла ему, что в таком случае он весь день будет сидеть дома.

Чарльз и Диана предупредили персонал, чтобы мы не позволяли мальчикам грубить и баловаться. Но нам разрешили только ругать их. Диана была категорически против телесных наказаний и сама очень редко шлепала сыновей. Если бы она узнала, что кто-то другой делал это, то разразился бы ужасный скандал.

Самым волнующим для мальчиков было время после половины седьмого вечера, когда они готовились ко сну. Одетые в полосатые бело-зеленые пижамы, братья лежали в обнимку с игрушечными медведями и ждали звонка от родителей. Диана не любила оставлять их одних, и Барбара была обязана предоставлять подробный отчет обо всем, что происходило в течение дня.

Барбара привыкла к своему положению, была очень горда тем, что является королевской нянькой, и не понимала, почему Диана хочет принимать участие в воспитании детей, в то время как другие члены королевской семьи перекладывали все заботы на прислугу. С октября 1985 года Уильяму наняли персональную няньку, которой удалось подружиться с ним, но Барбара по-прежнему считала своим долгом следить за тем, чтобы внешний вид и манеры мальчика соответствовали ее представлению о будущем короле.

— Он нуждается в особом воспитании, потому что он не такой, как все, — часто говорила Барбара. — Напрасно Диана думает, что он сможет жить точно так же, как все.