Из дворца привезли новые мобильные телефоны вместе с инструкциями, которые теперь, в свете громких сенсаций, вызванных записью телефонных разговоров, выглядят довольно смешно. Хотя пользование этими аппаратами обходилось дороже, настоящее беспокойство вызывала возможность подслушивания. Один из пунктов инструкции гласил: «Мобильный телефон не может обеспечить полную конфиденциальность. Разговор легко подслушать». Мы тогда даже не могли предположить, насколько легко, — пока в газетах не появились записи частных бесед принца и принцессы.

Осенью в Хайгроув приезжало много гостей, включая мать Дианы Фрэнсис Шенд Кидд, Сару Линдсей с дочкой Алисой и принцессу Беатрис с няней. Диана была очарована своей племянницей и привела Уильяма и Гарри посмотреть на нее. Она прекрасно обращалась с маленькими детьми и краснела от волнения, когда брала младенца на руки. Диана суетилась вокруг малышки Алисы, не в силах оторваться от ребенка.

После несчастного случая между Дианой и миссис Линдсей установилась незримая связь: что бы ни случалось, она сама или Чарльз всегда помогали вдове. Сара Линдсей была спокойна и собранна, находя утешение в том, что дочка Хью была жива и здорова.

Приятель Ферджи, Бруно Спречер, который в тот злополучный день выступал в роли инструктора, тоже провел один из октябрьских уик-эндов с Чарльзом и Дианой. Он выглядел очень изящно в джинсах и модной куртке. Его борода была тщательно подстрижена. Позже Чарльз и Диана объясняли, что считали необходимым пригласить его, чтобы он не считал себя виновником трагедии. Принц и принцесса держались с ним очень вежливо и доброжелательно, но в их отношениях не чувствовалось такой искренней дружбы, как между инструктором и Ферджи.

Няня дочери Ферджи, Элисон Уордли, оказалась гораздо моложе, чем я предполагала. Она носила мини-юбку и держалась с прислугой открыто и непринужденно. Всех интересовало, каково было работать у герцогини, а те, кто раньше в Букингемском дворце имел дело с принцем Эндрю, хотели знать, изменился ли он. Элисон искусно уходила от вопросов личного свойства, но ее фраза, что с Ферджи, как, впрочем, с кем угодно, «бывает довольно трудно», отчасти приоткрывала верхушку айсберга.

После трудностей предыдущих лет Диана, казалось, смирилась с разницей их с Чарльзом характеров и научилась контролировать свои эмоции. Она выглядела более выдержанной и уверенной в себе, чем когда-либо раньше, и твердо знала, что ей нужно от жизни. Они не спали вместе, по крайней мере в Хайгроуве, но похоже, смирились с судьбой. Мы знали, что Чарльз по-прежнему посещает Камиллу, хотя в то время сама она нечасто приезжала в Хайгроув, а Диана проводит много времени со своим другом Джеймсом Хьюитом. Но страсти и эмоции остыли, в браке наступило равновесие, а следовательно, в доме воцарилось спокойствие.

Погода изменилась. Чарльз, одетый в полосатые брюки и старый толстый шерстяной свитер, завтракал в одиночестве. Наступило 14 ноября, и он проснулся с сознанием того, что ему исполнилось сорок лет. На столе перед принцем были аккуратно разложены принесенные камердинером подарки. Среди свертков и открыток лежала маленькая коробочка из-под лекарств, которую прислали с полицейского поста. Внутри оказались карты — намек на то, что старость приближается и они ему могут пригодиться. Принц смеялся, но выглядел подавленным. Он был похож на человека, чья юность прошла, а он этого даже не заметил.

— Интересно, все испытывают подобные чувства? — спрашивал он своего камердинера Кена. — Я и не предполагал, что будет так плохо.

И как будто для того, чтобы усугубить ситуацию, Диана спустилась вниз в игривом настроении.

— Доброе утро, дорогой. Ну, и каково ощущать себя старым? — пошутила она.

Рождественский бал для персонала в том году состоялся в Букингемском дворце, и я пришла туда со своим старым приятелем. Когда Джо Лосс и его оркестр заиграли первый танец, принц Филип подошел к одной из женщин и пригласил ее. Ферджи с принцем Эндрю тоже присутствовали, и я увидела, как она, широко улыбаясь, направилась в нашу сторону. Когда она приблизилась, я представила ей моего спутника. Герцогиня в замешательстве нахмурилась.

— Да, а вы сами кто такая? — довольно бесцеремонно выпалила она.

Я объяснила, что ухаживала за ней в Хайгроуве.

— Ах, да, припоминаю, — равнодушно ответила она и отошла.

Мне было обидно не столько за себя, сколько за приятеля.

— Они всегда так грубы? — спросил он. — Тогда тебе приходится несладко.

Горничная Дианы, Эвелин Дагли, постучала в дверь спальни и вошла, держа в руках поднос с завтраком. Отодвинув занавески, она пожелала принцессе доброго утра и пошла набирать ванну. Принцесса села на кровати и, протерев заспанные глаза, огляделась вокруг.

— О Боже, Эвелин! — крикнула она. — Ради всего святого, что ты вчера ела? Ты насквозь пропахла кэрри. Иди и вымой волосы. Я не могу выносить этот запах.

Диана выскочила из постели и направилась в ванную.

— Это отвратительно!

Я застала Эвелин в слезах и выслушала про скандал с кэрри. Эвелин объяснила, что встала в пять часов, приняла ванну и вымыла волосы, поскольку вечером ела кэрри.

— Я знаю, что она не любит запах чеснока и кэрри, и съела совсем мало, — всхлипывала девушка. — Но это просто нечестно!