Диана заметно расстраивалась, читая газетные репортажи о том, как Чарльз катается на лыжах, и отказывалась разговаривать с мужем, когда он звонил по вечерам.

— Все как всегда, — пожаловалась она дежурному полицейскому. — Он считается только со своими желаниями, даже если весь мир и его собственная жена против.

— Это не его вина, — сказала я.

— Вы правы. Это система. Во всем виновата эта проклятая система.

В следующий совместный уик-энд обстановка в доме была мрачной, отношения между Дианой и Чарльзом — напряженными, и если бы не визит трех сыновей сэра Дэвида Фроста — Майлза, Уилфреда и Джорджа, то мог последовать взрыв.

Диана упорно сторонилась мужа, все еще не простив ему неделю, проведенную в Клостерсе. Она всецело отдалась заботам о детях, а Чарльз работал в своем кабинете, присоединяясь к остальным только во время ленча и ужина. Диана любила мальчишек сэра Фроста, и у нее на камине стояла их фотография в деревянной рамке.

После уик-энда, проведенного вместе с детьми, Чарльз и Диана должны были посетить с официальным визитом Объединенные Арабские Эмираты и Кувейт. Перед совместной поездкой Чарльз всегда нервничал больше, чем тогда, когда уезжал за границу один, и это воскресенье не являлось исключением. Он явно думал о чем-то другом, когда расспрашивал Уилфреда Фроста о школе и о его увлечениях. Я с трудом сдерживала улыбку, слушая, как он обращается с мальчиками как со взрослыми и совершенно самостоятельными людьми. Его манеры контрастировали с шутливым поведением Дианы. Она проявляла строгость в другом, например, когда дело касалось сладостей, употребление которых принцесса время от времени безуспешно пыталась ограничить.

Покупая себе самые роскошные и дорогие наряды, Диана экономила в мелочах или, по крайней мере, делала вид перед прислугой, что так и есть. Она ужасно злилась, когда в газетах появлялись статьи о том, сколько она тратит на себя.

— Люди просто не понимают, какую жизнь я вынуждена вести, — жаловалась она. — Что мне прикажете делать? Ходить все время в одном старом платье? И что будет? Меня станут критиковать именно за это.

Несмотря на публичные заявления о неприятии роскоши и дорогой экзотической одежды, Диана любила, чтобы ее баловали. Она испытывала огромное удовольствие, возвращаясь с Ближнего Востока на частном реактивном самолете.

— Как в фильмах про Джеймса Бонда, — объясняла она, и ее глаза сияли. — Самолет не очень большой, но просто роскошный. Мы могли заказать практически все, что хотели. Не понимаю, почему у нас нет такого. Они гораздо меньше и более просты в управлении, чем большие самолеты. Но я знаю, что на это скажет принц. Он не хочет строить даже теннисный корт.

Принцесса довольно близко сходилась с некоторыми служащими. На их долю выпадала незавидная участь, поскольку все знали, что как бы хорошо Диана ни относилась к ним, рано или поздно наступит момент, когда она изменит свое мнение и отдаст симпатии другому. Это был изощренный способ держать людей в постоянном напряжении, поскольку от этих немногих «избранных» требовалась абсолютная преданность, а кроме того, их мучил страх потерять доверие.

Ее отношения с персоналом раздражали Чарльза, который, хотя и был всегда внимателен и добр, никогда не считал нас друзьями. В его представлении между прислугой и хозяевами существовал непреодолимый барьер. Чарльз инстинктивно чувствовал, что из-за разницы в социальном положении мальчикам не стоит заводить дружбу с двумя детьми Баррелов. Диана отметала его предостережения как «старомодную чушь». Но я понимала опасения принца. В конце концов, Пол был его камердинером, а Мария — бывшей горничной.

— Мальчики носят титулы принцев и должны воспитываться соответствующим образом, — напыщенно говорил Чарльз, расположившись вечером в гостиной.

— Они, конечно, принцы, но кроме этого, мои дети, — фыркнула Диана. — Им необходимо вести нормальную жизнь, или они сделаются такими же нелюдимыми, как ты.

С этими словами она отправилась спать.

Диана не могла и не хотела разбираться в такого рода конфликтах, и ей повезло, что Уильям, который был более непоседливым, чем другие дети его возраста, мог так успешно преодолевать трудности. Чувством ответственности, свойственным ему, он был обязан не только отцу, но и матери, о чем люди склонны забывать.

Уильям и Гарри обожали находиться вне стен дома и с удовольствием болтались на ферме, наблюдая за рождением ягнят и учась понимать особенности жизненного цикла. Они не боялись мертвых животных, а Уильям обычно с любопытством рассматривал кроликов и другую дичь, которую приносила Тиджер. То же чувство вызывала у них ловушка для сорок. Эта конструкция предназначалась для заманивания птиц и последующего их умерщвления. Уильям и Гарри нисколько не переживали и с огромным интересом наблюдали за испуганными птицами, ожидающими смерти. Мне не нравилась ловушка, но я этого не показывала, поскольку знала, что мои предостережения будут отвергнуты как хныканье изнеженного горожанина. Я хотела тайно выпустить сорок, несмотря на приносимый ими несомненный вред, но не решилась.

Чарльз был очень рад, что его сыновья любят и понимают деревенскую жизнь, и сильно переживал по поводу того, что пресса создавала ему репутацию эгоиста и невнимательного отца.

В отличие от Дианы, которая прекрасно знала, в чем тут дело, он не понимал, откуда у него такая репутация. Очень часто мне хотелось раскрыть ему глаза и объяснить, что эта война в прессе развязана его собственной женой. Я, конечно, не могла себе позволить что-либо подобное, но думаю, что кто-нибудь из близких друзей или пресс-секретарей должен был научить его хотя бы нескольким приемам, чтобы изменить мнение о себе в лучшую сторону.