— Вы уже управились, джентльмены? — спросил Снайдер. В предрассветных сумерках Ормак мог видеть усталость и озабоченность на его лице. Генерал не знал, была ли это первая настоящая операция Снайдера или ему уже приходилось участвовать в десятках подобных операций, но поникшие плечи и искривленные губы капитана явно свидетельствовали о том, что ему сейчас очень трудно.

— Документы были только на третьем этаже, — ответил Ормак. — Мы опустошили все шкафы и сейфы.

— Тогда просмотрите еще столы на первом этаже, — предложил Снайдер. — Время у вас есть.

— Мы хотели бы осмотреть ангары.

Снайдер глубоко и раздраженно вздохнул, но не успел он ответить, как Ормак опередил его:

— Капитан, там находится самолет, техническая документация. Нам нужно...

— Капитан, с юга подходят БТРы! — крикнул начальник штаба. Снайдер вскочил, сорвал с головы наушники и, пригнувшись, подбежал к южному краю крыши. Оба офицера ВВС последовали за ним.

БТР медленно подъехал к бетонированной площадке перед ангарами, направляясь к зданию конструкторского бюро. Над ним на антенне развевалось красное боевое знамя великих литовских князей. А на дуле автомата АК-47, высунутого из бойницы, был прикреплен белый флаг.

— БТР связывается с нами по радио, сэр, — сообщил начальник штаба. — На запасном канале. Работают открытым текстом.

Снайдер бегом вернулся к рации и прижал к уху наушник.

— Внимание, морские пехотинцы! Прошу внимания, — раздался голос с сильным акцентом. — Я говорю с вами по поручению генерала Доминикаса Пальсикаса, командующего Силами Самообороны Литвы. Генерал приветствует вас и хочет сообщить, что все советские войска, охранявшие «Физикоус», выбиты из него. Повторяю, все омоновцы захвачены в плен или убиты. Мой командир просит разрешения поговорить с вашим командиром.

БТР продолжал двигаться к зданию конструкторского бюро. Снайдер переключил рацию на передачу.

— БТР с литовским флагом, прекратите движение и оставайтесь на месте. — Снайдер опустил микрофон. — На каком расстоянии он от здания?

— Пятьдесят метров, — крикнул один из наблюдателей. — БТР остановился!

— Оружие?

— Только автомат с флагом. Четыре... пять... шесть бойниц закрыты. У пулемета никого нет.

Снайдер поднес к губам микрофон другой рации:

— Тримбл, выдели группу для наблюдения за БТРом. Если он подойдет к зданию ближе, уничтожь его. Понял?

— Понял, — последовал ответ.

Капитан с начальником штаба перенесли рацию на край крыши, чтобы можно было одновременно переговариваться и наблюдать за БТРом. Из заднего люка БТРа вылезли высокий, здоровенный военный и второй, помоложе, у которого на плече висела портативная рация. После этого БТР отъехал назад метров на двадцать. Военные остались одни, никакого оружия, кроме пистолетов в кобурах, у них не было. Высокий решительно направился к входным дверям здания конструкторского бюро, радист, видимо, был менее решительным, но все же старался не отставать от своего напарника. Не обращая внимания на баррикады и окрики морских пехотинцев, высокий подошел к разбитой двери здания, самодовольно улыбаясь.

— Стой! — окликнул его Тримбл. — Отойди в сторону, чтобы я мог видеть БТР. — Радист перевел слова Тримбла, и оба солдата выполнили указание сержанта.

— Я генерал Доминикас Пальсикас, командующий вооруженными силами Литвы, — крикнул высокий на сносном английском. — Хочу поговорить с вашим командиром. — Он явно понял, что старшим здесь является не Тримбл.

— Капитан, этот парень называет себя генералом Пальсикасом, — сообщил Тримбл по рации Снайдеру. — Хочет поговорить с вами.

— Хочет поговорить? — переспросил Снайдер, недоумевая. Ормак и Макланан заметили, как мучительно напряглось лицо капитана. Словно с ним случился сердечный приступ. — Возьмите его под стражу. Если будет сопротивляться — убейте. Заметите движение БТРа — уничтожайте. Я спущусь через минуту.

— Вы намерены арестовать командующего литовскими войсками? — спросил Макланан. — Почему?

— Откуда я знаю, что это действительно генерал Пальсикас? Откуда я знаю, что он командует литовской армией? Считается, что в Литве нет никакой армии, только «милиция» — горстка плохо вооруженных добровольцев. А у этих ребят танки и зенитные самоходки. — Снайдер сделал глоток воды из фляжки, струйка потекла по подбородку. Он повернулся к Ормаку и продолжил: — Я не собираюсь никого арестовывать, но буду действовать как положено. Очень много шпионов проникало в лагерь противника, размахивая белыми флагами. Так что я изолирую этих двоих и допрошу — точно так же, как Тримбл и Хаскелл поступили с Люгером. Но больше всего меня волнует сейчас, сэр, как убраться с этой чертовой крыши. Советы могут напасть в любую минуту, а мы будем торчать здесь и распивать чай с литовцами. — Капитан взял микрофон командной рации. — «База», «База», я — «Молот». Как дела с нашим транспортом? Прием.

— "Молот", я — «База», рассчитывайте на десять минут. Прием.

— Вас понял, десять минут. — Капитан посмотрел на часы. В соответствии с установленным кодом «десять минут» следовало умножить на количество минут, которое показывали часы во время передачи. В данном случае — на два, значит, до того, как прилетит «Молот» и заберет их, надо было ждать двадцать минут. — При таких темпах нас может застать рассвет — вертолет прилетит не ранее чем через двадцать минут.

— Я понимаю, что голова у вас сейчас занята другим, капитан, — начал Ормак, — но для нас открывается прекрасная возможность. Литовцы, похоже, контролируют весь комплекс, а «Молот» все равно задерживается. Нам даже не понадобится помощь морских пехотинцев.