— Ради Бога, генерал, подождите минутку, — приказал президент. — Я знаю, что у вас есть мобилизационый план, но мне необходимо подумать. — Все замолчали. Президент поднялся с кресла, несколько минут ходил по Овальному кабинету, затем остановился у двери, ведущей в розовый сад. Он долго разглядывал свое отражение в пуленепробиваемом стекле, потом вернулся к столу, но в кресло не сел. — Сколько времени займет мобилизация наших войск в Германии? — спросил президент.

— Мы сможем начать ограниченные авиационные действия — разведку и локальные удары — в воздушном пространстве Литвы примерно через десять — двенадцать часов, — ответил Кертис. — Однако на самом деле нам следовало бы подождать до завтрашней ночи, потому что сегодня мы не успеем, а днем проводить операции гораздо сложнее. А через три дня сможем начать полномасштабные воздушные операции. Наземные операции будут очень затруднены, если мы не получим разрешения войти в Литву через Польшу. А на такое разрешение надежды очень мало. Значит, 2-й экспедиционной армии, а это почти сорок тысяч морских пехотинцев, потребуется как минимум неделя для подготовки десантной операции с моря.

— Получается по крайней мере десять часов для подготовки ограниченных боевых воздушных операций, и еще от суток до трех для полной подготовки операции, — подвел итог президент. — А белорусы, если решат прямо сейчас оккупировать Литву, уже утром будут разъезжать по ней. Они могут захватить столицу Литвы прежде, чем взлетит хоть один наш самолет.

— Мы можем проводить воздушные операции и в дневное время, сэр, — заметил Кертис. — У меня нет текущих метеосводок, но, если погода не позволит, придется ждать. Но потери в дневное время будут гораздо выше, пока мы не установим господство в воздухе. Не имея передовых баз или разрешения свободного пролета через воздушные пространства Польши и Литвы — хотя, думаю, эти вопросы мы сможем решить, — наши самолеты и вертолеты должны будут стартовать с баз в Дании, Норвегии или Германии и пролетать сотни миль над морем.

— И это только в том случае, если эти страны позволят нам вести боевые действия с их территорий, — включился в разговор Данахолл. — Они запросто могут протянуть несколько дней или дожидаться резолюции ООН, прежде чем разрешат нашим самолетам взлетать с баз, расположенных на их территориях.

Президент посмотрел на Кертиса, и Вилбор впервые увидел в его глазах тревогу за создавшуюся ситуацию.

— Вы хотите сказать, что мы будем просто наблюдать за тем, как Беларусь и СНГ оккупируют Литву, и ничего не предпринимать при этом?

— Так не может быть, господин президент, — возразил министр обороны Престон. — Я думаю, все эти страны поддержат нас, если мы решим действовать. Англия и Германия — наверняка, учитывая то, что произошло с послом Исландии и вице-президентом Литвы, не говоря уж о наших сенаторах во время так называемого мятежа у Денерокина.

— Для вертолетов сейчас расстояние может оказаться слишком большим, — продолжал Кертис, кроша свою сигару, — но бомбардировщики Н-111, базирующиеся в Англии, штурмовики А-10 и истребители F-16, оснащенные противотанковыми ракетами и находящиеся в Германии и Дании, обладают солидной огневой мощью и дальностью полета для выполнения этой работы. Понадобится несколько дней, чтобы привести в боевую готовность в Европе бомбардировщики-"невидимки" F-117 и бомбардировщики F-15E. Боевую авиацию можно привести в готовность в течение одного дня, но для ее эффективного использования понадобятся аэродромы передового базирования.

Президент понял, что наступил момент, когда ему следует принять решение, посылать или нет молодых солдат воевать, а возможно, и умирать в чужой стране. До этого момента жизнью рисковала только небольшая группа морских пехотинцев, выполнявшая задачу по усилению охраны американского посольства в Вильнюсе, и еще одна маленькая группа была занята поисками американца. Обе эти операции имели благородные цели, осуществлялись малыми силами, под покровом темноты. Тайком пробраться и тайком исчезнуть. Нынешняя ситуация складывалась совершенно иначе — теперь надо было посылать гораздо больше людей, техники, и все это в дневное время, когда войска противника уже приведены в состояние полной боевой готовности.

— Мне нужно выбрать наилучший вариант, генерал, — решил президент. — Я хочу знать намерения всех сторон. Мне нужно знать, что задумал президент Светлов, чего хочет президент Капосиус. Мне нужно совершенно точно знать, с чем мы столкнулись. Иначе я просто брошу американцев в мясорубку, а этого я допустить не могу.

Некоторое время Кертис молчал, прокручивая в голове наилучшие варианты, и каждый раз останавливался на одном и том же.

— Сэр, даже если вы решите немедленно начать воздушные операции в Литве, нашей авиации, базирующейся в Европе, потребуется время для организации достаточно эффективных ударов... — начал он.

Президент бросил на Кертиса встревоженный, недовольный взгляд. Он понял, что тот собирается предложить.

«Что ж, похоже, момент настал...» — подумал председатель Объединенного комитета начальников штабов.

— Как я уже говорил, боевой авиации в Эллсворте нужно как минимум двадцать четыре часа для развертывания, но и в этом случае для нее потребуются аэродромы передового базирования в Норвегии или, скажем, в Англии. Но так уж вышло, что одна из наших авиационных частей готова развернуться немедленно, и у нее имеется план действий, разработанный специально для такой ситуации...

— Эллиот... — недовольным тоном бросил помощник президента по национальной безопасности Рассел. Совершенно ясно, что каждый из присутствующих со страхом — или с надеждой — подумал об этом же. — Часть Брэда Эллиота, да?

— Я говорил с генералом Эллиотом незадолго до начала операции по усилению охраны посольства, — пояснил Кертис. — Сразу после того, как его включили во второй список лиц, имеющих доступ к информации. Как вы помните, он вел себя необычайно спокойно для человека, чьи трое старших офицеров принимают участие в операции. Под моим нажимом генерал Эллиот рассказал мне о собственной операции, которую он задумал как резервную. Если бы операция «Краснохвостый Ястреб» была отменена или провалилась, генерал Эллиот вместе с подразделением Управления поддержки разведопераций под кодовым наименованием «Отчаянный волшебник» намеревался предпринять попытку освободить Люгера.