— База, прошу указаний! — крикнул Дольский по радио. — Мы не можем взять его в клещи: следить за ним постоянно можем, а вот сопровождать — не получается. Прошу разрешения...

В этот момент Владислав снова увидел самолет-вертолет, одновременно с этим увидел и Су-17, который отвернул вправо, а потом влево, чтобы не терять из виду американца. Самолет-вертолет действительно завис на месте... и сейчас он поворачивался влево, следя за Су-17 с точностью зенитки с системой наведения от РЛС.

— Франти, круче поворот — и на обратный курс. Похоже, этот американец преследует тебя...

И в эту секунду вспышка и струйка дыма вырвалась из самолета-вертолета. Шлейф белого дыма быстро потянулся прямо к Су-17.

— Уходи, Франти! Уходи! Пускай ракеты!

Стебут довел крутизну поворота до шестидесяти градусов, но небольшая ракета, выпущенная американцем, поразила Су-17 прежде, чем он успел выпустить хоть одну ракету-ловушку.

Поначалу вроде бы ничего не произошло — только яркая вспышка прямо возле выхлопной трубы самолета Стебута, но вскоре из двигателя начал выбиваться черный дым. И не успел Дольский что-нибудь еще подсказать своему напарнику, как увидел, что фонарь кабины Су-17 отлетел в сторону и из кабины вылетело кресло-катапульта. Владислав впервые видел подбитый самолет и впервые наблюдал, как катапультируется летчик, если не считать, конечно, учебных фильмов. Ужасное зрелище, все равно что наблюдать, как человека сбивает машина или пронзает рогами разъяренный бык. Парашют Стебута раскрылся, успел качнуться всего пару раз и рухнул на деревья. Наверное, Франти здорово поранился...

— База, «второго» сбили! Стебута сбили! — закричал Дольский по рации. — Примерно в сорока двух километрах к северо-востоку от базы Лида, к северу от Немана, почти на границе. Его сбила ракета, выпущенная американским самолетом-вертолетом. — Лейтенант замолчал, не зная, что делать дальше, но, когда увидел, как Су-17 исчез среди деревьев, а секундой позже раздался взрыв и вверх взметнулось облако дыма, он понял, что ему надо делать. — Я — 711-й, атакую. — Владислав решил, что, если сейчас командир что-нибудь скажет ему по рации, он сделает вид, что не услышал.

Авиаконструкторское бюро «Физикоус»,

Вильнюс, Литва,

13 апреля, 08.47 по вильнюсскому времени.

— Не могу поверить! — воскликнул генерал Джон Ормак, сидевший в кресле пилота бомбардировщика-"невидимки" «Туман». — Мне кажется, я могу летать на этой птичке с закрытыми глазами. — Вместе с ним в кабине находились Хэл Бриггс, Патрик Макланан и Дэйв Люгер, они осматривали пульт управления и оборудование. — Это просто точная копия кабины В-52. Все расположено точно так же... Все!

Ормак был прав. Левое рабочее место пилота являлось точной копией рабочего места В-52, разве что в центре приборной доски имелась дополнительная электронно-лучевая трубка. Штурвал, ручки управления, расположение приборов и даже материал и форма алюминиевого и винилового противобликового козырька приборной доски — все было точно таким, как в В-52, с которыми Ормаку и Макланану каждый день приходилось работать в Технологическом центре аэрокосмических вооружений. Но чем больше Ормак говорил, тем сильнее замыкался в себе Люгер.

Патрик, устроившийся в правом кресле второго пилота-бомбометателя, заметил поникшие плечи Люгера и отрешенное выражение лица.

— Дэйв, что случилось? Эта штука просто потрясающая! Она ведь летает, да?

Люгер поднял голову и осмотрел приборную доску.

— Включи аккумуляторы и основные переключатели электрошин, — посоветовал он Макланану. Эти выключатели находились на приборной доске второго пилота — точно так же, как и в В-52.

Макланан щелкнул двумя выключателями, в кабине зажглись огни и загорелись приборы, питавшиеся от аккумуляторов.

Люгер осмотрел переднюю приборную доску.

— Нужно топливо... Оружия, похоже, нет... Наверное, несколько дверей открыто в хвосте. А так, да, она летает. — Он уселся в кресло и уставился в пол, оставаясь совершенно безучастным к происходящему.

— Удивительное дело, — Ормак вздохнул. — Боже мой, я чувствую себя агентом «007». Только представьте себе: я сижу в советском бомбардировщике, в советской исследовательской лаборатории. Черт побери, пожалуй, я теперь понимаю, как чувствуют себя шпионы, возвращаясь после успешно выполненного задания.

Люгер посмотрел на Ормака так, словно генерал влепил ему пощечину, а затем отвернулся.

Заметив, как посерело лицо Люгера, Ормак понял, что сморозил глупость.

— Эй, Дэйв, я не имел в виду...

И до Макланана наконец-то дошло, что гложет его друга.

— Дэйв, забудь ты об этом. Тебя ведь подвергли психологической обработке. Мы видели, что эти ублюдки сделали с тобой, видели эту ужасную камеру, в которую они засунули тебя. Ты ничего не мог сделать...

— Я недостаточно сопротивлялся, — с горечью возразил Люгер. — Надо было приложить все усилия. Они говорили мне, что делать, и я делал... почти с самого первого дня.