— Эй, — Макланан легко изобразил на лице улыбку, — да не терзай ты себя, Дэйв. Не ставь на себе крест. У нас полно работы.

— Патрик, ты должен сказать мне, что знаешь, что думаешь, — настаивал Люгер. — Я напуган, и чувствую себя совершенно одиноким.

— Но ты не одинок, Дэйв! У тебя имеются довольно влиятельные друзья. Вилбор Кертис все еще председатель Объединенного комитета начальников штабов, генерал Брэд Эллиот все еще начальник Технологического центра аэрокосмических вооружений, а Томас Престон — министр обороны. И все они твои должники. — Макланан похлопал по гладкой обшивке «Тумана» и добавил: — И, конечно же, сыграет свою роль тот факт, что ты помогаешь нам угнать этот трофей.

Дэйв ничего не ответил на это. Да, безусловно, идея угнать «Туман», а не просто украсть техническую документацию, принадлежала ему, Дэйву. А после того, как они обнаружили некоторое вооружение — ракеты АА-8 класса «воздух-воздух» и крылатые ракеты для разрушения взлетных полос (крылатый вариант британской миноразбрасывающей кассетной авиабомбы JP233), — именно Люгер предложил попытаться использовать «Туман» для нанесения ударов по белорусским захватчикам. Генерал Ормак моментально одобрил эту идею. Ведь он, да и все они были летчиками, а не пехотинцами. И прекрасно умели вести войну с небес.

Идея улететь на «Тумане» вызвала у Люгера первый настоящий всплеск энтузиазма с момента его освобождения. Но теперь этот энтузиазм таял. По мере приближения момента взлета Дэйва все больше охватывало чувство вины за создание этого самолета. И это давящее чувство вины могло прямо сейчас ввергнуть его в сильную депрессию, а им очень нужна была помощь Люгера для управления этим советским бомбардировщиком-"невидимкой".

Макланан не был профессиональным психологом, но он понимал, что надо разговорами вывести Люгера из этого состояния, иначе их полету не суждено состояться.

— Так! Пусть Хэл начинает заниматься ракетами, — сказал Патрик и, собрав весь свой оптимизм, добавил: — Представляешь, на базе НАТО все напустят в штаны, когда увидят, как мы приземляемся на этой штуковине.

— У меня такое чувство, — промолвил Дэйв, — что они предпочли бы, чтобы я погиб.

— Ты ошибаешься, Дэйв. — Патрик понимал, что ему следует не только отогнать прочь мрачные мысли Люгера, но и убедить его. — Они бы не прислали нас сюда, если бы хотели, чтобы ты погиб.

— А может быть, они рассчитывают на то, что мы все погибнем?

Сердце Макланана екнуло. Такая мысль никогда не приходила ему в голову. Безумная мысль или нет?

— Дэйв... ты сходишь с ума, дружище. Успокойся.

И вдруг они увидели большой грузовик, двигавшийся вдоль ограды, окружавшей ангары. Макланан разглядел в задней части кузова крупнокалиберный пулемет, и внутри у него все похолодело. Грузовик на большой скорости врезался в запертые ворота и снес их. Патрик ясно увидел на дверце кабины красную звезду.

— Тревога! — закричал он. — Советский грузовик! — Патрик схватил Люгера и почти волоком оттащил за бетонную стену ангара, а затем прицелился в грузовик из автомата. Пулемет, установленный в кузове грузовика, развернулся в его сторону. У Макланана имелось всего два запасных магазина, значит, в общей сложности около девяноста патронов, и с этим предстояло принять бой с советскими спецназовцами.

— Не стреляйте, Макланан! — крикнул кто-то. Дверца кабины со стороны пассажира распахнулась, и на землю спрыгнул старший сержант морской пехоты Крис Уол. — Черт побери, подполковник, наверное, вы все-таки запомнили кое-что из моих наставлений. Мне не хочется говорить этого, но вы начинаете мне нравиться.

— Уол! Какого черта вы тут делаете? Я думал, что вы сейчас в посольстве.

— Мы были в посольстве, Макланан, — ответил ему капитан Эдвард Снайдер, выбираясь из грузовика вместе с сержантом Тримблом. Через минуту из кабины «Тумана» спустился генерал Ормак, и Снайдер с Тримблом отдали ему честь. Ормак был удивлен их появлением и приветствием. — Мы добрались в посольство, оставили там раненых и убитых... а потом вернулись.

— Что-о? Зачем?

— Не приставайте с вопросами, сэр, — ответил Снайдер. Оглядев бомбардировщик-"невидимку" «Туман», он покачал головой. — Может, мы просто захотели посмотреть, что заставило вас остаться здесь, сэр. Теперь я вижу, почему вы приняли такое решение. Потрясающая штука. — Капитан пожал плечами и добавил: — А еще мы узнали, что литовцы уходят отсюда навстречу белорусской армейской бригаде, которая выдвинулась с базы Сморгонь, и предположили, что вы остались здесь одни и за вами надо присмотреть. Так что мы здесь и в вашем распоряжении, генерал. У нас хватит людей и оружия для охраны комплекса и даже для охраны ангара, но если вы собираетесь лететь на этой штуке, то вам наверняка понадобится рабочая сила и люди, умеющие читать по-русски. Говорите, что надо сделать, чтобы эта зверюга взлетела.

Восемнадцати морским пехотинцам, находившимся на борту «Отбойного молотка», не оставалось ничего другого, как ждать и молиться — молиться, чтобы пилоту их самолета повезло еще раз. Несколько спецназовцев из подразделения «Яд кобры» расположились возле иллюминаторов и надели шлемофоны. Они, используя патриархальную систему визуального наблюдения, предупреждали пилота о местонахождении вражеского истребителя. И хотя все они понимали, что могут погибнуть в тот самый момент, когда заметят истребитель, все-таки наблюдать за ним и предупреждать пилота было лучше, чем просто сидеть и гадать, сумеет ли «Отбойный молоток» ускользнуть от преследователя.