— Жаль, что я так не могу. Роза, спой что-нибудь, чтобы нам в этой болотине повеселей стало.

Мышка охотно повиновалась, ее чудесный голосок зазвенел в темной ночи:

Все хлопали, а Оляпка одобрительно защебетала. Грумм восхищенно покачал головой:

— Ну и молодец же ты, Роза! Мне от пения твоего всегда, это самое… плясать хочется.

Роза игриво ткнула крота в бок:

— Давненько я не видела, как ты пляшешь! Переминаясь с лапы на лапу, Грумм встал:

— Ох, ну тогда я спляшу, пожалуй, и, это самое… спою. Роза видела, что крот хочет плясать и петь:

— Давай-ка, Груммила, твой коронный номер — про дедушку!

Кротовья пляска — любопытное зрелище и всегда сопровождается пением. Подняв над головой массивные лапы, Грумм подпрыгнул:

Когда Грумм пыхтя раскланялся, Роза и Мартин с Паллумом покатывались со смеху. Вдруг неведомо откуда появился Страж. Он смерил Грумма пристальным взглядом и покачал головой:

— Хорошо тушишь огонь, поешь плохо. Хорошо поет мышка Роза. Теперь всем спать! Оляпка, лети к себе в гнездо!

Перед самой зарей Мартин пошевелился во сне. Его разбудили раздававшиеся рядом непонятные приглушенные звуки. Некоторое время мышонок лежал, оценивая обстановку. Странные звуки не прекратились. Медленно перевернувшись на другой бок, он оглядел лежащих рядом Розу, Грумма и Паллума. Они крепко спали, их дыхание было спокойно. Мартин перевел взгляд туда, где спал Страж. В темноте Стража было не разглядеть, но Мартин почувствовал: что-то с ним не так. Мартин долго вглядывался в ночную тьму, а его лапа между тем подбиралась к мечу, воткнутому в землю возле его головы. Казалось, спящий Страж катается по земле и издает какие-то приглушенные звуки.

Мартин медленно приподнялся и сел на корточки. Осторожно переступая лапами с кочки на кочку, он подобрался к огромной птице. Что-то скользкое ударило его по голове. Какие-то темные силы обвили все огромное тело Стража, но его движения становились все слабее. Когда глаза Мартина привыкли к темноте, он увидел, что какие-то непонятные существа душат цаплю, а другие стягивают ноги и крылья.

Вот какова была причина странных звуков! Видимо, Страж боролся с неведомыми врагами уже довольно долго, поскольку он еле шевелился. Мартин бросился в бой с кличем, который тут же разбудил его друзей:

— Ма-а-а-а-артин!

Бром спустился со скал. День клонился к вечеру, и тени на берегу стали расти. Вдали медленно ковылял раненый Вульп — его задняя нога была прострелена дротиком Феллдо. В голове у Брома тут же родилась идея, как проникнуть в Маршанк. Стараясь не шуметь, он нагнал Вульпа и подал голос только тогда, когда был уже рядом с ним:

— Здорово, братишка. Отстал?

Вульп присел на песок и морщась стал потирать раненую лапу:

— Как тебя кличут, братишка?

Бром сел рядом и оторвал полоску ткани от своей рубашки.

— Я — Куцехвост. Меня кэп за тобой послал. Иду я себе по верху обрыва, гляжу — ты шкандыбаешь. Посиди тихо, сейчас я тебе лапу перевяжу.

Накладывая повязку, Бром потревожил рану, и Вульп скрипнул зубами:

— Ох и больно же, Куцехвост! Как по-твоему, я теперь на всю жизнь охромел или как?

— Всякое бывает, — сказал Бром, завязывая повязку аккуратным бантиком. — Счастье твое, что выше не попало, а то б с концами. Давай, братишка, подымайся, я тебя в крепость провожу.

Раненый пират тяжело поднялся и, обхватив Брома за плечи, запрыгал на одной лапе по песку.

— Так ты, значит, Куцехвост? Ладно, меня Вульпом зовут, и я, братишка, добра не забываю.

Когда они вошли в крепость, уже стемнело. Никто не обратил на них особого внимания: все в крепости были увлечены распрей между двумя вожаками. Сидя во дворе прямо на булыжнике, Клогг жадно грыз черствый хлеб и вяленую рыбу, запивая элем из огромного бочонка. Стоя на крыльце длинного дома, Бадранг потешался над пиратом: