Как бы там ни было, а тайна — это всегда здорово. Возбуждение Шиобан росло день ото дня, она готовилась к загадочной вечеринке, как к выпускному балу — обдумывала наряд, записалась к парикмахеру. Что бы ее там ни ожидало… кто бы ни ожидал — она явится во всеоружии. В самом худшем случае приглашение окажется ошибкой. И что с того? Стоит ли упускать шанс продемонстрировать новообретенную стройность в вечернем платье и стильную стрижку? Не понравится вечеринка — развернется, поймает такси и отправится к Рику. Домой. Еще и трех недель не прошло, как Шиобан переехала к Рику; все никак не привыкнет, что теперь это ее дом.

Рик был заинтригован не меньше Шиобан. Она прекрасно понимала, что Рик изо всех сил изображает хладнокровие, играет роль беззаботного бойфренда, с легкостью отпускающего подружку на вечерок от себя отдохнуть. Совсем как Карл в самом начале их романа.

— О нет, я пас, — отказался Рик с небрежной улыбкой. — Не хочу тебя стеснять. Иди одна, дорогая.

Какой же он милый. Шиобан в душе надеялась, что Рик не пойдет. Она еще не насладилась полузабытым чувством независимости, юношеским духом свободы, давным-давно, казалось, погребенным под пластами семейной рутины, скуки и лишних килограммов. Авантюру сегодняшнего вечера ей хотелось пережить без Рика.

Шиобан зашла в ванную комнату, шикарную ванную комнату в квартире Рика, с сияющей хромом душевой кабинкой и изогнутыми овалами зеркал; в шикарную ванную комнату, которую каждые два дня до блеска выдраивала вешерка, нанятая Риком для ежедневной уборки его шикарной квартиры.

Со времени переезда к Рику Шиобан еще сильнее похудела. В такой квартире толстухам не место; это гнездышко определенно создавалось для воздушной особы. Высокие потолки, удлиненные, в стиле времен Георга, окна, хрупкие стеклянные безделушки на невесомых полках, изящные вазы, роскошные фестоны штор, ненавязчивый, элегантный минимализм обстановки как-то незаметно, исподволь снижал ее вес. Шиобан даже усилий не пришлось прикладывать. Плюс любовь, а любовь, как известно, — лучшая диета.

Когда ненавистные килограммы благополучно растаяли, ее обуяла жажда нового. Шиобан отправилась в парикмахерскую, с замиранием сердца отдала свое богатство в руки мастера и не открывала глаз, пока тяжелые локоны летели на пол. «Рашель» — так, кажется, называется ее прическа. У плеч концы волос подвернуты, спереди чуть высветленная прядь. Шиобан выпрямилась, тряхнула головой, открыла глаза и… встретилась в зеркале взглядом с совсем молодой женщиной! Молодой, современной женщиной конца девяностых. Карла хватил бы удар. Он любил ее волосы не меньше, чем саму Шиобан, и терпеть не мог перемен.

Из парикмахерской Шиобан отправилась в Ковент-Гарден, в «Оазис», «Вэрхаус» и «Френч Коннекшн», где накупила неприличное количество нарядов, экстравагантных и современных, под стать новой прическе. А полки с легинсами даже взглядом не удостоила.

Рик одобрил и стрижку, и покупки, не слишком галантно обмолвившись, что прежняя прическа, несмотря на всю роскошь, ее давила, зато новая подчеркивает овал лица и точеные ирландские черты, а светлые пряди — синеву глаз.

Вспенивая на голове шампунь, Шиобан в очередной раз порадовалась, до чего упростилась эта прежде мучительная процедура, и в очередной раз изумилась собственной глупости — надо же было столько лет таскать на себе такую тяжесть! Зато теперь она свободна. От длинных волос, от лишнего жира, от прошлого.

Она прополоскала волосы, вышла из кабинки и нырнула под мягкое бледно-желтое полотенце. На краю раковины дожидался бокал с красным вином, успевший за это время покрыться крохотными капельками. Шиобан сделала большой глоток, оглянулась на зеркало. Губы ее тронула улыбка радостного предвкушения.

— О, мой бог! Выглядишь отлично. Просто воплощение элегантности. — Филип хлопнул Ральфа по плечу и стрельнул взглядом по залу, не иначе как в надежде на аплодисменты официантов, которые вкатывали тележки с шампанским и закусками. Все, что Филип делал, он делал на публику.

Ральф попытался ослабить галстук. Ну и кретинский же у него вид… как на похоронах у тетушки, когда ему тоже пришлось напялить костюм. Этот, впрочем, неплох. «Дольче и Габбана» как-никак. Ха! Видела бы этот костюмчик Клаудия! Модного серого цвета, стильный, с небольшими аккуратными кармашками. Там же, в «Дольче», его раскрутили на экстравагантную рубашку в полоску с каким-то супермодным воротником.

— Идеальный манекен! — выдал ему комплимент низенький продавец-испанец, прикладывая к рубашке один галстук за другим.

— В самом деле, — согласился рослый продавец-француз. — О модельном бизнесе никогда не думали? Рост, осанка — все при вас.

Оба лучезарно улыбнулись.

Ральф был польщен и смущен одновременно, однако костюм ему понравился, рубашка тоже, а от узкого черного галстука он и вовсе пришел в восторг. Словом, на Бонд-стрит Ральф вышел с гордым ощущением, что добавил себе дюймов десять росту, поскольку стойко вынес пытку модным магазином и заслужил приз. А что касается шести сотен фунтов… ничего, дело того стоило.