— Хочешь, чтобы твои гости с тоски умерли? — недовольно прокомментировал Филип.

Кишечник не унимался. Ральфа самого уже продирал мороз по коже, и под мышками было липко от холодного пота. До половины девятого две минуты. Дьявольщина. Где она? А вдруг… Нет, она придет. Непременно придет.

Кишечник взбесился окончательно, сигареты больше не помогали, скорее наоборот. Ее все нет… а должна бы уже появиться… Нужно дождаться, быть на входе, когда она придет… О-о-о черт, но в сортир все-таки надо. Ральф рванул через зал, через кабинет — в кабинку у черного входа, где со вздохом облегчился и привел себя в порядок. И прищурился, глядя в зеркало. Живой мертвец… Лицо серое, влажное, в глазах застыл ужас. Хотелось выглядеть раскованным, успешным, а зеркало подсовывало наркомана в ломке, но при дорогом костюме. Ральф вытер руки и прошел в кабинет, на ходу пощипывая щеки, чтобы вернуть им хоть намек на румянец.

Господи, почему он так дергается? Сама по себе идея ведь отличная: устроить вечеринку для друзей, отпраздновать успех и завершение добровольного заточения. А в результате может разыграться классическая мыльная опера с чудаковатыми персонажами и, как водится, путаными сюжетными линиями. Остается только надеяться, что до фарса не дойдет.

Где же она?

Обещала приехать раньше всех, в четверть девятого, а сейчас уже без четверти. Ральф пересек зал и подошел к двери в тот самый момент, когда она наконец ворвалась в галерею — сплошной парфюм и гламур. Шелковистые волосы забраны вверх, открывая длинную шею; безупречная кожа золотисто сияет, едва тронутая макияжем.

— Прости, Ральф, прости! Никак не могла поймать такси и…

— Ничего, все нормально, никого пока нет. Давай сюда пальто.

Он неуклюже стащил пальто с ее плеч, открыв загорелые обнаженные руки и струящиеся до щиколоток, льнущие к телу черные кружева.

Ральф изумленно вытаращился:

— Господи Иисусе… Ты выглядишь на миллион!

Шери изобразила благодарную улыбку, умудрившись не выдать привычки к подобным комплиментам.

— Ты великолепна, Шери. Да, и спасибо за помощь и за сногсшибательный вид.

Ухмыльнувшись, Ральф театрально расцеловал ее. И вдруг успокоился. Дыхание пришло в норму, молотообразное биение пульса в висках утихло, мышцы расслабились.

— У нас все получится. — Взяв Шери за руки, он с улыбкой заглянул ей в глаза. — Все обязательно получится.

Джемм не то что комплимента — взгляда от Смита не удостоилась, когда появилась в гостиной. А комплимент, между прочим, был бы вполне заслужен. В новом платье, расшитом розочками, с крохотными шелковыми бутонами роз в забранных на затылке кудрях, в сексуальных босоножках она выглядела потрясающе.

— Ванная тебе больше не нужна? — буркнул Смит с нетерпением очевидным, но совершенно неуместным, поскольку опоздание было всецело на его совести. Джемм и занимала-то ванную каких-нибудь четверть часа — не так уж долго для девушки, особенно если учесть результат.

Предложенную Джемм белую рубашку Смит отверг, а в данный момент стаскивал и ту, что выбрал сам, поскольку обнаружил на манжете пятно, в чем опять же, судя по его тону, была виновата Джемм. К рубашке Джемм, разумеется, не прикасалась, но предпочла смолчать и терпеливо ждала, выслушивая его стенания: от этой идиотской вечеринки после таких идиотских сборов ничего хорошего ждать не приходится.

Такси прибыло лишь через двадцать минут после третьего неубедительного заверения диспетчера в том, что «машина буквально за углом».

К тому моменту, когда такси, преодолев пробку на Холланд-роуд, подкатило к галерее, Джемм со Смитом уже опаздывали на час и успели потерять всякий интерес друг к другу.

Угрюмо приняв плату, таксист нажал на газ. Если он и пребывал в добром расположении духа, когда сажал их на Альманак-роуд, то за полчаса пути наверняка пропитался враждебной атмосферой и укатил такой же злой, как и пассажиры.

— Я тут не задержусь, — проворчал Смит, засовывая бумажник в задний карман. — У Ральфа не друзья, а скопище снобов.

Джемм у него за спиной вздернула брови — словно жена, уставшая от нытья благоверного, — и следом за Смитом подошла к дверям галереи, где они и столкнулись с вынырнувшим откуда-то Карлом.

— О, привет. Сразу не узнал, а следовало бы. — Карл ухватил руку Смита.

— Угу… привет. — Смит недоуменно сдвинул брови. — А что ты здесь, собственно?..

— Твой приятель, Ральф… прислал приглашение. Слушал, говорит, твою программу, чуть не плакал, говорит, от жалости. Ха! Пол-Лондона плачет от жалости, эдак и утонуть недолго. Зато вот на вечеринки приглашают…

Карл пихнул Смита в бок, и стало ясно, что он уже набрался.

Сообразив, что от Смита вежливых манер не дождешься, Джемм сама протянула ирландцу руку:

— Привет! Я Джемм. Живу внизу со Смитом и Ральфом. Приятно познакомиться.

— А… Квартирантка? Смит ухмыльнулся:

— Вроде того.

— Приятно. Карл Каспаров. — Карл с пьяной улыбкой стиснул пальцы Джемм. — А ты милая. Не в обиде?

О какой обиде речь, если этим вечером комплименты ей, по-видимому, больше не светят? Джемм улыбнулась: