Дионисий запустил пальцы в бороду.

— А почему ты не сказал об этом раньше?

— Я не знал, что ты собираешься все катапульты перебросить в западную Сицилию, да к тому же так скоро! Кроме того, мастер повозок мне не подчиняется.

— Даже мне не всегда удается учитывать все тонкости, — кивнул Дионисий. — Ну что ж, расширяй производство. Лишние катапульты мы установим на стены Сиракуз для защиты города. А у Арсенала поставим двойную стражу. Мастер по повозкам переводится в твое подчинение. Попытайся ускорить и их производство. Лифодем приступит к исполнению новых обязанностей: займется сбором съестных припасов для грядущей кампании. Филист, собери всех воинов, стоявших в карауле у Арсенала начиная со вчерашнего дня. Они ничего не знают, возможно, придется немножко припугнуть. Но в любом случае караульных необходимо допросить. Возрадуйтесь! Зопирион, останься! Мне нужно с тобой поговорить.

Участники разговора разошлись. Дионисий, а следом за ним Зопирион и телохранители, вышли из Арсенала. Дионисий расспросил часового, но тот ничего не видел. Тиран направился к источнику Аретузы.

— Правитель не может брать в расчет возможность случайной диверсии, как полагает твой друг Архит. Возможно, он прав, и мы никогда не найдем преступника, однако я все-таки попытаюсь. — Дионисий ударил кулаком по ладони. — Но каким образом? Преступник не удосужился оставить на месте преступления свой кошелек. В данный момент мне нужны даже больше, чем сведущие военные строители, надежные методы обнаружения лазутчиков и заговорщиков. Так как я не очень верю в сверхъестественные силы, я готов использовать любые средства… — он повернулся к Зопириону и прищурившись, пристально посмотрел на него. — Как я слышал, в Африке ты общался с ведьмой и получил определенный опыт?

— Да, господин. Я провел в ее пещере один день и одну ночь.

— Давала ли она тебе понять, что может нам помочь?

— Нет господин, не давала. Однако она произвела неизгладимое впечатление на финикийцев, пришедших на ее сеанс.

— И как ей это удалось?

Зопирион рассказал архонту о невинных уловках Сафанбаал: о подброшенных в огонь квасцах и рыбьих чешуйках, приклеенных к потолку пещеры.

… И когда участники сеанса задавали ей вопросы, она давала такие же уклончивые ответы, что и большинство наших оракулов. Помнишь, как Дельфийская Пифия пророчила царю Крезу:

Однако она так и не уточнила, какое именно царство падет. Участники сеанса сами же и совершали ошибки, большую часть времени они отвечали на собственные вопросы. Когда Сафанбаал в раздумье замолкала, простаки сами подсказывали ей. Они даже не пытались подвергнуть сомнению ее уловки. Людям хотелось верить.

— Хм, — Дионисий потянул себя за бороду. — Значит, эффективность пророчеств твоей ведьмы заключена не в пророчестве как таковом, а в том смысле, который вкладывают в ее слова те, кому она предсказывает?

— Именно так, господин.

— То же самое относится и к правителям, например, ко мне. Конечно, не во всеуслышание.

— Ты хочешь сказать, что, возможно, ты и не найдешь надежного метода выявления шпионов или конспираторов. Однако, если граждане Сиракуз поверят в его существование…

Дионисий даже пальцами прищелкнул.

— Ты выбросил три шестерки! — и повернулся к телохранителям. — Ребята, отойдите от нас на десять шагов! Мне нужно поговорить с ним наедине. — И снова повернулся к Зопириону.

— Если мой народ считает, что я обладаю такой силой, то виновные либо выдадут себя необдуманными действиями, либо, по меньшей мере, воздержатся от совершения очередного акта вредительства. Ты это хотел сказать?

— Я не сомневаюсь в этом, о, архонт. У финикийцев есть поговорка: на воре шапка горит.

Дионисий засмеялся.

— Дружище Зопирион, а хотел бы ты, ничего не делая, получить фунта серебра?

— Ну, почему бы и нет… … деньги всегда кстати…

— Особенно для такого бережливого, как ты. Под ничегонеделаньем я подразумевал не более, чем твое молчание. Для большинства эллинов это задача гораздо более сложная, чем прогулка по раскаленным докрасна лезвиям мечей. Но ты-то не обычный эллин. Ты сможешь?

— Да, господин.

— Отлично! Готовься к следующему пиру в честь строителей, который состоится… дай подумать… через шесть дней.

Зопирион и Архит сидели на берегу источника Аретузы.

— Неужели ты на самом деле готов вступить в армию?

— Думаю, да. Это реальный шанс расширить кругозор мастера.

— Только постарайся, набираться опыта где-нибудь в тени, чтобы не потерять собственное тело.

— Так ты меня не одобряешь?

Одобряю? Я думаю, что ты сошел с ума!

К чему рисковать проливать кровь за чужой, а не за родной город, да еще под предводительством тирана, а не при самоуправлении горожан?

— Мне кажется, что нет большого риска находиться при штабе архонта. К тому же катапульты будут стоять вне зоны досягаемости обычных луков.

— До тех пор, пока Дионисий не скажет: «Стратег такой-то убит. Стратег Зопирион, займи его место и веди его отряд вверх по осадным лестницам!» Кто тебе сказал, что Дионисий будет стоять в тылу? В Сиракузах он осторожен до безумия, носит железную кирасу, ходит в сопровождении телохранителей, а всех его посетителей обыскивают. Но, говорят, что на поле боя он герой!