— Нечего опасаться даже самых страшных проклятий лорда Террза Фал-Грижни?

Слова Уэйт-Базефа приковали к нему всеобщее внимание. Даже несколько столетий так и не стерли из сознания лантийцев недобрую память о Фал-Грижни. Мало того, множество легенд было связано с именем проклятого ученого. Могущественный колдун, кошмарный сын Эрты Грижни выступал в роли непобедимого злодея во многих популярных народных сказаниях. Ему приписывались самые невообразимые позорные деяния. И многие верили, что бессмертный и злобный колдун однажды вернется покарать город, нанесший ему смертельное оскорбление.

Гости герцога изучали Уэйт-Базефа с жадным любопытством. Сам Бофус подергал свою козлиную бородку и с надеждой спросил леди Каравайз:

— Он расскажет нам что-нибудь о Фал-Грижни? Глесс-Валледж не мог больше поддерживать добродушное выражение. Его глаза, превратившиеся в узкие щелочки, буквально впились в лицо Уэйт-Базефа.

— Я сказал, что нам неинтересны досужие вымыслы. Здесь им не место. Понимаете меня, вы, мудрейший?

— Я вас очень хорошо понимаю, ваша непревзойденность, может быть, даже слишком хорошо, но это едва ли относится к существу вопроса. А посему я еще раз спрашиваю вас, и все мы имеем право услышать ответ: почему вы пытаетесь скрыть тот факт, что новая звезда предзнаменует ужасную катастрофу?

Зал возбужденно загудел, в то время как Деврас пытался собрать разбегающиеся мысли и оценить здравомыслие своего нового знакомого.

— Мудрейший, вы забываетесь. — Лицо Глесс-Валледжа исказила злоба. — Вы что-то лепечете о сказках, преданиях и легендах. Я не могу позволить ученому, одному из Избранных, выставлять напоказ свое скудоумие. Для вашего же блага приказываю вам прекратить.

— Приказываете? Вы приказываете? — Уэйт-Базеф расхохотался. — По какому праву, Валледж, вы осмеливаетесь мне приказывать?

— По праву власти, данной мне как главе ордена Избранных. Или вы забыли об этом? Если так, то Совет Избранных непременно вам об этом напомнит.

— Вы живете в мире иллюзий. — Знаменитая саркастическая улыбка Уэйт-Базефа, посланная его оппоненту, разила наповал, словно укол шпагой. — Или, возможно, вы попросту невежда. И для того чтобы вы не выказывали себя еще большим глупцом, я обязан напомнить вам, что ваша власть как главы ордена Избранных ограничена Уставом, и вы не можете распоряжаться личными жизнями старших ученых.

— Но я вправе обращаться с любым непокорным членом ордена, невзирая на ранги, по своему усмотрению. Когда слова и поступки ученых бросают тень на весь наш орден, я вправе применить свою власть. Чем сейчас и воспользуюсь. — Нельзя не отдать должного умению Глесс-Валледжа владеть своими эмоциями: глаза пылали гневом, но голос оставался ровным и спокойным.

— Мои слова не бросают тени на репутацию магов и ни в коей мере не умаляют значимости их деятельности. Но даже если это и так, я был бы рад повторить уже сказанное мной, поскольку в Уставе Избранных ясно сказано, что интересы Ланти-Юма превыше интересов ордена. Страница двадцать шестая, параграф два, раздел «и», если пожелаете проверить.

— Меня не интересуют юридические детали. — Взгляд Глесс-Валледжа источал презрение. — Ваше сегодняшнее поведение — свидетельство того, что вы вообще не понимаете существа вопроса, что, впрочем, нередко бывало и раньше. Вы испытываете терпение собравшихся своими сумасбродными выходками. Я приказываю вам покинуть зал.

Судя по выражению лица Уэйт-Базефа, у него имелся ответ, который должен был доказать его осведомленность в существе вопроса, но отповедь, увы, не прозвучала, поскольку в этот самый момент со стороны задних рядов прогремел голос управляющего дворцом:

— Гонец из Фенза просит немедленной аудиенции у его милости. Срочное послание для его милости.

От центральной двери по проходу в сопровождении слуг герцога медленно шел гонец из Фенза — изнуренный и грязный после дальней дороги. Он был облачен в простую одежду тех, кто первыми осваивал новые земли в глубине острова. Его мертвенную бледность не в силах был скрыть даже загар. Поддерживающие его под руки лакеи вели его мимо изумленных придворных к креслу герцога. Когда они отпустили гонца, тот закачался, но удержался на ногах.

Голубые глаза герцога широко раскрылись.

— Вы уверены, что вам не нужна помощь? — участливо спросил он.

— Ваша милость, — проговорил путник, тихий, надтреснутый голос которого нельзя было слушать без сострадания, — я принес весть о кровавой резне в нашем городе. Фенз уничтожен!

— Где находится Фенз? — спросил Бофус.

— Поясните, — приказала леди Каравайз. Гонец перевел дыхание, собрал все свои силы и ответил:

— Сперва наступила темнота. Мы слышали об этом от речных торговцев, но никто не верил им. Они оказались правы. Все случилось так, как они говорили. В одно утро над вершиной Дамбарского хребта мы заметили ее. Три дня спустя она достигла Фенза.