– Конечно. Только в этих одеждах ты кажешься слишком далекой и незнакомой.

– А я всегда была таинственной, – кокетливо ответила она, А что касается близости, то я даже матери не позволяю быть слишком близкой.

Глауен грустно улыбнулся, и Вейнесс бросила на него косой взгляд.

– Отчего ты такой мрачный.

– Ты и так знаешь отчего.

– Я не хочу чтобы ты сегодня думал об этом.

– Я ничего не могу с собой поделать. Все думаю о том, вернешься ли ты.

– Конечно, вернусь. А если нет, то…

– Если нет?

– Тогда ты поедешь меня искать.

– Легко сказать. Среди сотен миров и миллиардов триллионов людей.

– Это в какой-то мере должно воодушевлять. Даже если ты и не найдешь меня, то вполне возможно встретишь кого-то очень похожего на меня или, если это возможно, то даже милее меня.

– Точно такой же как ты не найдется во всей Сфере Гаеана, с точно таким же хорошеньким ротиком, точно с таким же остреньким подбородком, или с такими же мелкими кудрями, или с таким же запахом.

– Надеюсь, что пахнет приятно.

– Конечно, я всегда принюхиваюсь к ветру, который дует через вересковую долину.

– Это просто мыло, которым я пользуюсь. Глауен, пожалуйста, не будь слишком сентиментальным из-за моего отъезда. А то на меня тоже нападет слезливость и я расплачусь.

– Как скажешь. Поцелуй меня.

– Это при таком-то скоплении народа? Нет уж, спасибо.

– Да на нас никто и не смотрит.

– Глауен, прекрати. Достаточно. Я слишком щепетильно отношусь к таким вещам… Видишь! Ну вот, что я говорила! Мама уже подсматривает за мной.

– Не думаю, что она нас видит. Она вообще не смотрит в нашу сторону.

– Может и нет. А вот там в уголку очень скромненько сидит Арлес, – не сдавалась Вейнесс.

– Да, очень странно, на мой взгляд. Спанчетта в ярости от того, что не попала в «избранные». Отец здесь и от этого ей еще тяжелее.

– А что это за девушка рядом с Арлесом? Думаю, я ее раньше не видела… Похоже, между ними очень хорошие отношения.

Глауен взглянул на спутницу Арлеса: довольно яркую молодую женщину с развевающимися розово-оранжевыми волосами, со светлой кожей и чувственными контурами.

– Это Друсилла вне-Лаверти, одна из участниц труппы Флореста. Если доверять слухам, то они с Арлесом довольно дружны. Однако, это меня не касается.

– Меня тоже. Хотя это очень странно.

– Отчего?

– Не имеет значения. Я тебе говорила, что со Штромы возвращается Джулиан Бохост. Он все еще собирается на мне жениться, а также не оставил плана посмотреть на бойню у Безумной горы.

– Жаль, что его нет сегодня на вечере и он не сможет произнести здесь речь.

– На самом деле, он очень хотел именно это и сделать, но отец сказал ему, что свободных билетов нет. Как там Кеди?

– Даже не знаю. Похоже, доктора думают, что если бы он захотел выздороветь, то был бы уже здоров. Кеди не хочет разговаривать, хотя смотрит телевизор и читает книги, и грохочет обеденным прибором, когда ему не нравится обед. Доктора говорят, что мозг, Кеди отказывается осознавать реальность. Если верить докторам, то это вопрос времени.

– Бедный Кеди.

Глауен вспомнил тот памятный вечер в Йипи-Тауне.

– Я согласен, за все надо платить. Но на самом деле, бедный Кеди.

– Ты что-то несколько саркастичен, – с любопытством взглянула на него Вейнесс.

– Возможно и так. Я никогда не рассказывал тебе всего того, что произошло в ту ночь.

– А собираешься? Про Дворец Кошечки и про остальное?

– Если тебе это интересно, то я могу рассказать все что знаю про Дворец Кошечки в трех предложениях.

– Довольно интересно.

– Я не хотел туда идти, но мне пришлось подчиниться приказу Кеди, который считал, что я не должен отличаться от ревущих и ничего не боящихся Дерзких Львов. Я попил с девушкой чаю и расспросил о ее семье. Она смотрела на меня с таким выражением лица, которое можно встретить только у дохлой рыбы. Вот и все, что там произошло.

Вейнесс сжала ему руку.

– Давай больше не будем говорить о таких вещах. Вон идет Мило. Что-то он подозрительно веселый. Интересно, что произошло?