– А этого по-твоему недостаточно?

Кеди недовольно выругался.

– Мне что, надо все по полочкам раскладывать? Йипи никогда не делали такого раньше, так?

– Поэтому мы с тобой и стоим здесь.

– Не понял? – переспросил Кеди.

– Если бы йипи убили наших бабушек, то мы с тобой просто не родились бы.

– Ну-ну, – проворчал Кеди. – Когда ты в таком дурацком настроении, с тобой нет смысла говорить.

Глауен вдруг припомнил высказывание Утера Оффоу в отношении Кеди: «Не удивительно: Кеди просто раньше времени повзрослел» – «Я в этом не уверен, – с сомнением возразил Арлес. – Смотри, с каким он энтузиазмом играет в карнавальной труппе. Да и пошуметь с Дерзкими Львами он тоже не прочь» – «Может быть, все этого просто из-за его стеснительности», – пожал плечами Утер Оффоу.

– Интересно, как долго это патрулирование еще протянется? – проворчал Кеди.

– Пока не кончится Парилья. По крайней мере, мне так сказал отец.

Какое-то время Кеди был занят подсчетами.

– Значит, в Смоллен у нас с тобой поздняя вечерняя смена! И знаешь, что это значит? Это значит, что мы с тобой пропустим и фантасмагорию, и шествие масок!

К своему огорчению, Глауен сообразил, что Кеди прав, и понял, что Сессили в ее костюме бабочки ему не увидеть.

– Тут уж ничего не поделаешь, – уныло сказал он, – придется смириться.

– А ты обратил внимание, – продолжал ворчать Кеди, – начальство-то наше здесь по темноте не шляется, а только кадеты да младшие офицеры.

– Ну, это-то в порядке вещей. Я не считаю себя таким уж умным, но такое мне объяснять не надо.

– Я тоже это понимаю, только вот мне это не больно нравится… Ладно, нам осталось еще двадцать минут, а потом – домой и баиньки.

На следующее утро началась неделя Парильи. За завтраком Шард сообщил Глауену, что сегодня в Дом Клаттуков прибывает новый Хранитель.

– Так что хорошенько вымой уши и поупражняйся говорить «Да, леди Вейнесс» и «Совершенно верно, сэр Мило».

Глауен с удивлением поднял глаза, но тут понял, что отец шутит.

– И все равно, хотелось бы знать, что от них можно ожидать, – сказал он, – Можно ли с ними разговаривать, например, об экологии Кадвола? Должен ли я танцевать с девочкой?

– Конечно! – усмехнулся Шард. – Где твои галантные манеры? Или, может быть, ты предпочтешь танцевать с молодым человеком?

– Хм. Этого я тебе не скажу, пока не увижу эту девочку.

Шард всплеснул руками.

– Ну, после этого я молчу!

После завтрака Глауен позвонил в дом Ведеров и рассказал Сессили о своем несчастье.

– Ты должен патрулировать с Кеди! – с сочувствием воскликнула она. – Это ж со скуки можно помереть!

– Боюсь, что именно это мне и грозит. Хотя сам по себе он парень не плохой. Но это только вершина айсберга. В соответствии с расписанием мы должны быть в патруле вечером в Смоллен, так что мне не попасть на представление и не увидеть тебя с крылышками.

– Ха! Может, это и к лучшему, так как я не уверена, что эта конструкция выдержит весь спектакль.

– И это еще не все! Сегодня со Штромы прибывают мои незнакомые гости, и мне надо следить, чтобы они всю Парилью были сытенькими и довольненькими.

– Звучит интригующе.

– Думаю, интригующе – это не то слово. Я ожидаю парочку краснощеких Натуралистов, высоких, с трубными голосами, пропахшими рыбой и промасленной и проскипидаренной кожей.

– Да брось ты. Я никогда не встречала таких Натуралистов.

– А мне для полного счастья достанется именно такая пара.

– Корми их здоровой обильной полноценной пищей и выводи на пробежки вдоль берега. Но я уверена, что все не так плохо, как ты думаешь. Как их зовут?

– Мило и Вейнесс Тамм.

– Вполне возможно, что они очень интересные и умные, и тебе понравится их компания.

– Угу, – заметил Глауен. – Ты демонстрируешь завидное хладнокровие, созерцая мою агонию.

– У меня своих проблем по горло. Флорест стал просто невозможен. Чего только он от меня не требует, да еще и каждые десять минут меняет программу. Теперь я две ночи подряд должна играть с трио, а я еще не выучила пьес. И только из-за своих капризов он полностью поменял программу на ночь в Милден. Правда, в данном случае я ему только благодарна. Он планирует небольшую комическую сценку, в которой шесть нимф будут заигрывать с Латууном-сатиром, которого, конечно, будет изображать Намур.

– Не знал, что Намур интересуется представлением.

– Он и не интересуется. Ему просто хочется потискать нимф, тем более, что его костюм позволит ему некоторые вольности. Оказывается, он знает меня лучше, чем я бы того хотела, и, в связи с этим, сделал даже кое-какие предложения по поводу этой сценки. Но я сказала Флоресту, что я не могу одновременно и играть с трио и изображать нимфу. И он освободил меня от этой роли и назначил на нее Друсиллу.

– Кто это – Друсилла?