Шрифт:
— Да, мне больно! — прошипела я. — Еще хоть раз посмеешь прикоснуться, и я…
— Не буду! — заюлил ифрит. — Обещаю!
— А если попробовать исцелить? — вопросительно посмотрел на Макса мой двойник.
— Зрение все равно не вернется, — покачал головой он. — Сначала придется избавиться от Шали. Кстати, а как он там?
Я заглянула внутрь себя. Где-то там, в дальнем темном уголке души, там, куда были запрятаны боль от потери Элвина, страх за жизни друзей, отчаяние и недоумение оттого, что пророчеством оказалась именно я, тихо свернулось клубком странное существо. Лишь мрачно поблескивали во мраке красные глаза…
— Молчит и не шевелится, — пояснила я. — Пока.
— Он попытается подчинить тебя себе, — разъяснил Макс, садясь напротив меня и ласково касаясь ладонями моих глаз. — Не сейчас, когда ты в сознании, но в те моменты, когда ты беспомощна — во сне, в обмороке или тогда, когда тебе больно.
— Я никогда не падала в обморок! — возмутилась я.
— Но всему остальному подвержена, — возразил он. — По ночам мы будем по очереди бодрствовать, чтобы будить тебя, когда оно возьмется штурмовать твою душу.
«Тут и я справлюсь», — предложил свою помощь Шайтан.
— Не надо, — отказалась я, чувствуя, как ладони Макса начинают излучать тепло. — Меня покараулит Шайтан. А вам тоже отдыхать надо. Вы ведь все равно такие же люди, как и я.
— Точно, — как всегда, встрял хранитель. — И я тоже спать не буду.
— Ой, вот от тебя-то польза какая…
«Он есть хорошо готовит, забыла?» — напомнил жеребец.
«Только это?»
«И шьет вроде неплохо».
«Угу. И достает всех, когда надо и когда не надо. И таскает все, что плохо лежит».
«Не будь так жестока к нему, Лекс. Ради тебя ведь старается. Из кожи вон лезет».
«Ну! Действительно бы старался — так я бы не имела сейчас то, что имею. Ну, по крайней мере, не в такой запущенной форме».
«Он хранитель, а не бог».
«А жаль».
Легкое тепло коснулось моих закрытых век, осторожно пробралось дальше, исцеляя, успокаивая зудящую боль. Я невольно расслабилась. Все-таки полезно дружить с целителями…
…Из темноты моей души сверкнула раскаленная сталь чужих глаз, и я громко вскрикнула. Свет. Яркий, слепящий свет больно резанул по глазам, оглушая, притупляя ощущения. Я решительно попятилась. По лицу снова заструилось что-то влажное.
— Лекс, осторожно, у тебя опять кровь из глаз пошла, — заволновалась Алекса. — Подожди, я вытру! Да не бойся ты, не буду я трогать то, что не велено! Сиди смирно!
Я послушно затихла. Вот оно и проявило себя. Что-то дальше будет?..
Святые боги, и как я только допустила, что меня втянули в подобную авантюру!..
ГЛАВА 22
Дуб-прародитель
…Ярко-алые глаза без зрачков настойчиво всматривались в глубину моей души, зачаровывая, узнавая, подчиняя, а я вертелась, как уж на раскаленной сковородке. Не позволю! Не пущу!
«Ты страдаешь. Я могу помочь тебе. Твоя боль утихнет. Ты забудешь…»
«А я не хочу забывать! Может, мне нравится переживать?.. И не надо мне помогать — сама виновата, сама и справлюсь!»
«Как глупо. Тебе бескорыстную помощь предлагают…»
«Бескорыстную! Ха-ха! Так я и поверила! Иди кому-нибудь другому лапшу на уши вешай!»
«Я бы пошел. Ты меня держишь».
«Так задумано. Такая уж я, понимаешь? Ни себе ни людям».
«У вас все равно ничего не выйдет».
«Правда? Ну и ладно. Зато и у тебя тоже. Так что сиди себе в уголке и помалкивай!»
«Подчинись…»
«Отвали, понял? Нет, я сказала!»
«Покорись…»
«Слушай, иди к черту, а? Вот пристал, зараза!»
«Ты не сможешь устоять. Никто не сможет. Ты подчинишься».
«Это ты так думаешь! Вот и думай на здоровье, я что, против? Только про себя, угу?»
«Ты просто боишься…»
«Нет, мой милый, это ты смертельно боишься. Я-то ладно, я человек, мне простительно, но ты — бог ведь как-никак. По крайней мере, так мне говорили».
«Ты заплатишь за оскорбление Великого».
«Ой, боюсь, пугаюсь и прячусь по кустам! И что ты сделаешь, а?»
«Что ж, ты сама этого хотела».
Чужие глаза оказались на уровне моих. Резкая боль, как удар хлыста, волнами прокатилась по позвоночнику.