— Ага, огромное тебе спасибо, — не менее язвительно ответил Лилипут. — Просто потрясающие подробности. И главное — масса полезной информации. Как ты только все это безобразие умудрился с первого раза запомнить?.. Твое счастье, что здесь ни зги не видно, а то я преподал бы тебе урок хороших манер!

— Кто кому чего преподал бы — это еще вопрос!

— Господа рыцари! Не надо ссориться! — вмешался Шиша. — Сердце разрывается наблюдать за вашими нападками друг на друга. Сейчас надо сообща искать выход из этой передряги. Не надо ругаться. Давайте лучше подумаем, что же нам теперь делать?

— Во-во, Шиша, у тебя голова большая, ты и думай, а я лучше вздремну чуток. Что-то я, действительно, перенервничал, переволновался. — Громко зевнув, Студент отполз в сторонку, где удачно пристроился на куче какого-то барахла и, как ни в чем не бывало, через минуту уже храпел.

— Да, Шиша, ты подумай, а мне бы тоже не мешало бы поспать часок-другой, — поддержал идею друга Лилипут. — А то голова, знаешь ли, болит, руки, ноги… Ну ты у нас парень сообразительный, сам понимаешь. Ежели чего накумекаешь — не стесняйся, буди. — Поудобней устроившись на мягком тряпье, он закрыл глаза и очень скоро во все легкие подсвистывал Студенту.

Исполнительный Шиша уселся и стал думать.

Корабль ощутимо раскачивался на волнах, вероятно там наверху разыгралась нешуточная буря. На дне трюма качка была не такой сильной, как на палубе, но тоже чувствовалась.

Мерные покачивания из стороны в сторону быстро убаюкали трактирщика, и он присоединился к рыцарскому дуэту.

На этот раз Лилипута разбудила разбушевавшаяся стихия. Он открыл глаза и с отвращением ощутил, что его ноги лежат в зловонной луже. Тряпье под спиной и головой насквозь промокло и от него еще сильнее засмердело тухлятиной. В скрытом тьмой трюме по полу взад-вперед перекатывались какие-то пустые бочонки. К счастью, Лилипута они не задевали, но издаваемый ими грохот очень действовал ему на нервы.

Рыцарь поежился от холода и крикнул в пугающую черноту:

— Эй, есть тут кто?

— Еще один, — отозвался недовольный голос Студента.

И сразу же Лилипуту стало гораздо легче жить, захотелось дышать полной грудью и петь. Хотя нет, не петь, а пить.

Тут же, как будто подслушав мысли Лилипута, раздались возмущенные крики Студента:

— Ты что делаешь! С ума сошел? Пить эту отраву! Прекрати немедленно! Шиша, я кому говорю! Это же океанская вода!

— Да какая разница, я пить хочу!

Лилипут поначалу даже не узнал голоса трактирщика, такой он был осипший.

— А я тебе говорю, не смей! — продолжал орать Студент. — Она же солёная, от нее тебе только еще больше пить захочется!.. Наверняка скоро эти остолопы наверху догадаются нам принести что-нибудь пожрать и воды пресной! Потерпи чуток, толстяк. Ну же, Шиша, я же знаю, ты парень сильный!

— Я пить хочу! — сипло простонал в ответ Шиша.

— А в глаз? — предложил неадекватную замену Студент.

— Еще друг называется, — заканючил трактирщик.

— То-то же! Смотри у меня, так отделаю — мама родная не узнает, — пообещал безжалостный Студент и, обращаясь ко второму своему другу, поинтересовался: — Лил, ну ты как?

— Да все нормально, приятель, — откликнулся Лилипут. — Только вот качает…

— Сдается мне, дружище, что мы угодили в шторм. Уж не обессудь — над стихиями я не властен. Вот если бы здесь был Люм…

— Не трави душу, — тяжело вздохнул Лилипут. — Жаль все-таки, что это был не сон. А я-то надеялся: вот сейчас проснусь, протру глаза и…

— Я тоже так думал, только десятью минутами раньше, — посочувствовал Студент и, обращаясь к трактирщику, весело добавил: — Шиша, ну, что я тебе говорил, вон видишь, люк открывают! А ты: не придут, нас забыли, шторм. Слушай Стьюда, он парень не промах, с ним не пропадешь!

— Это ты сам придумал или подсказал кто? — не удержался от колкости Лилипут.

— Сам себя не похвалишь, никто не похвалит, — с жизнеутверждающим напором парировал Студент.

А между тем действительно крышка люка с треском распахнулась. От ударившего по глазам вечернего полумрака пленники подслеповато сощурились и поспешно отвернулись от дыры над головой.

Друзьям под ноги упала веревочная лестница. И тут же, перекрывая завывания ветра и грохот бочонков, сверху прогремел густой, мощный бас:

— Эй, там, внизу! Давай, по одному на выход!.. Только без глупостей, а то мигом голов лишитесь! Я шутить не умею!

— Эх, была не была, где наша не пропадала! — подбодрил себя Студент и первым полез по лестнице навстречу судьбе.

Следом за сорвиголовой полез толстозадый Шиша, и Лилипут был вынужден несколько долгих секунд с волнением наблюдать, как трещит хрупкая лесенка под немалым весом трактирщика. При этом ему в голову лезли довольно мрачные мысли: «Вот сейчас лестница под толстяком оборвется, а другой не окажется. Люк захлопнется, и я останусь в трюме наедине с трупом разбившегося насмерть Шиши. Если, конечно, он не рухнет на меня — тогда здесь будет уже два трупа».