— Не хочешь по-хорошему, пеняй на себя! — отчаявшись добудиться Лила уговорами, Студент попросту дал ему пинка.

— Ты что, с ума спятил? — От возмущения Лилипут чуть было не заорал на весь корабль. Вернее он-то заорал, но Шиша ему вовремя зажал рот своей огромной мозолистой ладонью.

— Отпусти! У-у, сладил, бугаина здоровый? Слышишь, что говорю: отпусти сейчас же! — На злобное шипение Лилипута трактирщик не обратил внимания. — Справился, гад, с истощенным непосильной работой человеком. Вот ведь… — Осознав тщетность своих попыток вырваться, Лилипут позорно капитулировал и сменил гнев на милость: — Ладно, я все понял, можешь отпускать.

Шиша ослабил хватку, и Лилипут оказался свободен как птица, скованная стальной цепью по рукам и ногам. Обозленный рыцарь все еще продолжал бормотать себе под нос проклятья в адрес Студента.

— … Друга, ногой, под копчик! Садист ты, сэр Стьюд, скотина, бандит с рожей праведника…

— Извини, Лил, что так все получилось, — заговорил Студент. — Но ты должен меня понять, времени в обрез, а слова от тебя отлетали, как от стенки горох… И потом, я же тебя предупредил.

— Все равно не прощу, — продолжал полушепотом неистовствовать обиженный Лилипут. — Надо же — поднять… гм… ногу на спящего друга. Животное, зверь, палач…

— Ну все, хватит, надоело! — в свою очередь осерчал Студент. — Сам заткнешься или попросить Шишу тебе помочь?

— Оба вы… — начал было Лилипут очередную обличающую злодеяние друзей речь, но Шиша угрожающе зашевелился, и он передумал: — Все, все, молчу. Хорошие вы ребята, прямо-таки распрекрасные… Так что за дело, я весь внимание. — Мысленно он, разумеется, высказал все, что думает об этих живодерах, но вслух больше ничего не произнес, лишь мило улыбался.

— Такое дело, Лил: мы тут с Шишей посовещались и решили, что терпеть это безобразие больше нет никакой возможности. Еще неделя такой каторги — и мы попросту потеряем человеческий облик, превратившись в послушный, тупой и безропотный скот…

— Гениально! Надо же, какая прозорливость, — перебил друга Лилипут. — Ты что, Стьюд, спятил? Будить меня среди ночи, чтобы сообщить подобный бред! Да что с тобой, парень? Очнись! Пора уже начинать трезво смотреть на вещи, а не витать в облаках! Им тут, видите ли, вдруг разонравилось. Да мне, доложу вам по секрету, с самого начала здесь как-то не по душе. Но что толку размахивать руками и молоть попусту языком, если реально что-либо предпринять мы все равно не имеем возможности?

Студент хладнокровно выслушал эту обличительную тираду, после чего заговорил сам:

— Вечно ты, Лил, до конца не дослушаешь, а уже все знаешь, все видел и везде побывал… Уж будь спокоен, мы тебя разбудили вовсе не для того, чтобы сообща поплакаться в жилетку о тяжкой жизни нещадно угнетаемых трудовых масс. Выброси эту дурь из головы. У нас есть конкретный план, так что молчи и слушай… Давай Шиша, расскажи ему, что ты сегодня видел.

— Да тут и рассказывать-то особо нечего, — пожал могучими плечами трактирщик. — Просто, я сегодня заметил у одного из пиратов за спиной ваш меч, сэр Лил. Рассказал об этом Стьюду, и у него в голове зародился план.

— Что-то я никак в толк не возьму, какая связь между увиденным тобою мечом и планом Стьюда? — недоумевал Лилипут.

— Ну, дык ведь… — развел руками трактирщик.

— Эх, Шиша, Шиша, — пришел на помощь косноязычному товарищу Студент, — рассказчик из тебя… Лил, слушай сюда. Он рассказал тебе далеко не все. Дело в том, что из разговоров соседствующих с нами гребцов, так сказать, собратьев по несчастью, следует, что завтра наш корабль войдет в бухту какого-то пиратского островка, где простоит дня два-три, пополняя запасы воды и еды. Пожалуй, это наш единственный шанс попробовать удрать с этой посудины и затеряться среди разбойников, обитающих на острове. Единственная проблема — оружие. Но поскольку твой меч, Лил, на корабле, то и наши железяки, наверняка, хранятся где-то рядом. Так что следующей ночью я планирую провести разведку боем. К счастью Шиша запомнил, в какой каюте скрылся дядька с твоим мечом. Ночью мы внезапно врываемся и…

— Стоп, стоп, стоп! Ишь разошелся, — Лилипут еле сдерживал рвущийся на волю невеселый смех. — Ну ты даешь, Стьюд! План просто гениальный, но есть одна крохотная проблема. Так мелочь, сущий пустяк… Как мы поступим вот с этим? — молодой человек указал на цепь, которой намертво был прикован к скамейке.

Подобной реакции от друзей на свое последнее заявление Лилипут никак не ожидал. Они не возмущались, не рвали с досады волосы на голове. Напротив, ребята искренне и от души расхохотались. Причем, совершенно точно этот задорный, веселый смех не имел ничего общего с истерикой.

— Вы чего это?.. Ну в чем дело? Что я не так сказал?

— Да все нормально, Лил, не бери в голову, — сквозь смех простонал Студент. — Мы с Шишей просто вдруг представили, какими же казались тебе болванами. Ведь ты же не знаешь…

— Прекратите ржать и объясните, наконец, толком, в чем дело! Чего я не знаю?!

— Ладно, ладно, не волнуйся ты так… Покажи-ка ему, Шиша, а то парень сейчас лопнет от возмущения.

Новоиспеченный богатырь Шиша, ни слова не говоря, поднял сковывающую Лилипута цепь и, совершенно не напрягаясь, одним движением, разорвал ее на две неравные половинки.