– Какие положитки? – не поняла девушка.

– Наш друг имеет в виду, что у всего есть свои положительные и отрицательные стороны, и отрицательные являются продолжением положительных, – объяснил Пупырь. – Скажем, мало воды – плохо, много воды – хорошо, а слишком много воды – опять плохо.

Они шли и шли через болото, а оно все не кончалось. Пупырь очень удивился, потому что, когда они шли в ту сторону, болото не было таким протяженным. Уже и мостик закончился, а они продолжали увязать в грязи.

– Очень странное природное явление, – недоумевал Пупырь. – Разве бывает, что одно и то же болото одновременно и маленькое и большое? Просто философский парадокс получается.

– Данный парадокс объясняется просто, – Бормоглотик повернул к нему серьезную мордочку. – Странный лес затопило!

– ЧТО?!! – Шерстюш недоверчиво посмотрел под ноги и убедился, что кошачий мутантик прав.

Дождя не было уже несколько дней, а неизвестно откуда взявшаяся грязь чавкала под ногами. Значит, прорвало плотину у старой АЭС, и наверняка без карликов дело не обошлось.

– «Свинское свинство!» – как сказал бы Шекспир. Рыжая Карла не теряла времени зря! Чем дольше мы не имеем от нее известий, тем хуже могут быть эти известия! – мрачно сказал Отелло.

У лобастика были причины для таких выводов. Чем ближе они подходили к чаще, где у ручья стоял картонный домик шерстюш, тем плачевнее становилась картина.

Вскоре им пришлось пробираться по колено в воде, потом по пояс, а когда они оказались в ней по грудь, Бормоглотик заметил брошенный карликами деревянный плот.

Мутантики вскарабкались на него и, отталкиваясь длинными шестами, поплыли.

– Как мне надоели эти карлики! Ни дня без гадости! – заметила Трюша.

– Это, чтоб тебе жизнь медом не казалась, – ободряюще улыбнулся Бормоглотик. – С такими соседями не соскучишься.

– Смотрите, это то самое место, где был наш домик, но теперь его здесь нет! – в тревоге воскликнул Пупырь.

Между тремя соснами у изгиба ручья, где вчера стоял построенный из коробок домик шерстюш, сейчас ничего уже не было. Только редкие кусты торчали из неподвижной водяной глади, в которой отражались небо и верхушки деревьев.

После непродолжительных поисков путешественникам удалось найти единственное, что осталось от домика. К борту плота прибило пустой деревянный ящик, один из тех, что заменяли фундамент. Картонные ящики размокли и пошли ко дну, так что не было смысла их искать.

Нос Трюши тревожно замерцал черным и темно-синим. Бормоглотик, по этому безошибочному свечению распознав, насколько сильно она волнуется за судьбу мамы, ободряя невесту, сказал:

– Мумуня обещала ждать нас в моем шалаше на болотце, а если шалаш затопило, она наверняка перебралась к Умнику и Бубнилке.

– Если так, нам нужно разделиться и проверить, где она может быть. Я с Хорошистом поплыву к шалашу на болоте, а вы к поселку. – Пупырь, несмотря на свою мечтательность и любовь к абстрактным высказываниям, в критический момент умел собраться и принять волевое решение.

– Все это, конечно, неплохо, – насмешливо одобрил Отелло. – План не без проблесков гениальности, как говорил Шекспир. Только вот беда: одна важная деталь не учтена.

– Не напускай туман. Какая деталь?

– Плот-то у нас один и плыть можно только в одну сторону, – объяснил лобастик.

Пупырь оттолкнулся шестом от дна, помолчал немного и предложил:

– Один большой плот всегда можно разделить на два маленьких. Плот ведь не лодка, которую мы собираемся перепиливать.

Оценив его план, мутантики так и поступили. Из восьми бревен старого плота они связали два новых по четыре, которые вполне остойчиво держались на воде. Теперь и самой экспедиции требовалось разделиться на две группы.

– Чур, я не с Отелло! Он мне надоел хуже горькой редьки! – воскликнул Хорошист.

– А я, чур, не с тобой! Ты мне надоел хуже каши на завтрак! – выпалил Отелло.

И вот Бормоглотик с Трюшей и Отелло остались на одном плоту, а Пупырь с Хорошистом на другом.

– Расставалки и прощалки и надежды на встречалки!  – Лобастик помахал друзьям рукой.

– В поселке встретимся! – крикнул Пупырь, оттолкнулся, и их плот исчез в затопленном ельнике.

Трюша и Бормоглотик разместились на одной части своего плота, а Отелло на другой.

– Надо же, какую свинью они вам подложили! – хихикнул старый ворчун. Оседлав бревно, он сидел на краю плота и болтал в воде ногами.