— Было бы неплохо, — согласилась я, стараясь высвободить руку.

— Нет-нет, Вики, не шевелись, у меня голова раскалывается... Вот так лучше. Понимаешь, когда Пьетро сказал, что получил приказ избавиться от тебя, я, разумеется, запротестовал. Нет, прошу, не надо благодарить, мною двигали чисто эгоистические мотивы. Я ведь подрядился совершить кражу, а не убийство. У меня не было, да и сейчас нет, никакого желания оказаться за решеткой, но если это все-таки произойдет, согласись, есть разница между десятилетним сроком за мошенничество, который запросто могут скостить за примерное поведение, и виселицей.

— Разве в Италии до сих пор вешают людей? — удивилась я. — Мне казалось, смертную казнь отменили.

— Понятия не имею. Знаешь, я почему-то никогда не стремился прояснить для себя этот вопрос. Но в старой доброй Англии для определенных случаев восстановили смертную казнь. И я предпочитаю держаться от таких случаев подальше. Не перебивай, мне и так трудно связно думать... На чем я остановился?

— Ты стал протестовать.

— Ах да... Так вот, Пьетро согласился с моими доводами, но он испытывает просто животный страх перед боссом. Именно так он его и называет. Босс. Любопытно, правда?

— Может, этот босс — американец. Или англичанин...

— Дорогая, не стоит делать поспешных выводов. Главарь не я, заруби себе на носу. Итак, после безуспешной дискуссии с милейшим Пьетро я в сердцах хлопнул дверью библиотеки, а наш хозяин остался лопотать что-то нечленораздельное. Я же вышел в парк — прогуляться, а заодно поразмыслить, как быть дальше. Думаю, Пьетро позвонил начальству, как только я его покинул. Прогуливался я не больше четверти часа, а потом примчался Бруно со своими подручными и скрутил меня. Вот и все.

— Понятно. Что ж, все это ужасно занимательно, но, боюсь, мало чем может помочь. А... какой-нибудь конкретный способ моего уничтожения обсуждался? Не перебивай! Я лишь хочу сказать, что для нас ведь есть разница, собираются твои дружки залить подвал, утопив меня, а заодно и тебя, или они намерены пустить сюда ядовитый газ, подмешать что-то в еду или...

Джон скривился:

— Господи, Вики, до чего ж у тебя буйное и испорченное воображение! На мой взгляд, способ умерщвления не имеет ровным счетом никакого значения. Ведь мы с тобой не в силах помешать, правильно? Они могут избрать любой из перечисленных тобой способов, мы ничего изменить не в состоянии...

— Ты представляешь, в какой части подвала мы находимся?

— Нет. — Джон закрыл глаза.

— Да уж, негусто от тебя проку.

— Я думаю.

— Ничего подобного. Ты явно собираешься поспать. Только, пожалуйста, не стоит использовать меня в качестве подушки.

— Я думаю!

— Докажи.

— Ты обследовала эту мерзкую дыру?

— Конечно. Здесь еще два помещения, более-менее похожие на это, ни дверей, ни окон. Каменные стены, каменные полы, за исключением третьей комнаты, где пол земляной.

Джон одобрительно поцокал языком:

— Похоже, ты тут даром времени не теряла. Так что я могу не горбатиться, шныряя по углам.

— Ради бога! Сомневаюсь, что найдешь что-то новенькое. Но встать и размяться тебе действительно не помешает.

— Зачем это?!

— Ну, чтобы ты смог наброситься на Бруно, когда он войдет в следующий раз.

Джон слегка оживился. Оживление выразилось в том, что он выпучил глаза. Отродясь не видела, чтобы так усердно таращились в притворном изумлении.

— В жизни не слышал более идиотского предложения!

— К твоему сведению, это единственный шанс выбраться отсюда. Ты можешь огреть его подносом.

— А почему бы тебе самой не огреть его подносом?

Не хочется говорить, как долго продолжалась наша бессмысленная перепалка. Этот несносный человек даже с чертом будет спорить, когда тот потащит его в ад, и если до сих пор не продал свою душу дьяволу, так только потому, что наверняка заломил немыслимую цену. Наконец мне удалось поднять Джона. Не думаю, что его убедили мои доводы, просто от моих пронзительных криков у него заложило уши. Как говорится, не мытьем, так катаньем. С довольной улыбкой я наблюдала, как, кряхтя и охая, Джон прохаживается по подвалу. Разминка пошла ему на пользу. После весьма артистичного исполнения роли немощного инвалида Джон оставил попытки убедить меня, что смертельно ранен, и довольно быстро обрел обычную энергичность. Более того, даже отправился исследовать остальные помещения. И в конце концов был вынужден согласиться, что не существует иного способа бежать, кроме того, что предложила я.

Да и этот способ выглядел малореальным, ибо у нас не было оружия. Поднос и посуда были из серебра, и хотя поднос весил изрядно и вполне мог набить шишку на черепе обычного человека, но как оружие он не годился — слишком громоздкий. Кроме того, как справедливо заметил Джон, череп у Бруно гораздо крепче, чем у обычного человека.

— Я лишь приведу его в раздражение. Почему-то мне совсем не хочется этого делать.

— А как насчет кулаков? — сурово осведомилась я.

— Кулаков?! Ты шутишь... Вдруг я палец сломаю. Если помнишь, я весьма недурственно играю на рояле. Ты бы стала просить Антона Рубинштейна подраться ради тебя на кулаках?