Где-то я уже видела что-то подобное. Определенно видела! Где же?.. Так и есть! Я с трудом сдержала ликующий вопль. Вспомнила... Галерея Барджелло во Флоренции. Скульптура работы Мино да Фьезоле.

Вот оно что... Луиджи был плохим художником, но первоклассным копиистом!

Я аккуратно сложила рисунки обратно в папку и принялась обыскивать мастерскую.

Люк обнаружился под насестом для натурщика. Массивный деревянный помост оказался на колесиках. Должно быть, эта штука как-то фиксировалась, иначе натурщики катались бы по комнате туда-сюда. Странно, но помост был не закреплен... Почему же Луиджи не позаботился о столь важной детали? Вероятно, потому, что люком пользуются гораздо чаще, чем самим помостом.

Внизу находилась небольшая, но полностью оснащенная мастерская. Кое-какие инструменты я видела впервые в жизни, но многие остались неизменными со времен Средневековья, а все, что касается того времени, — моя стихия. Резцы, штампы, молоточки, паяльник...

Меня захлестнуло возбуждение. Я носилась по каморке, хватая то одну вещицу, то другую, роняла их, выдвигала и задвигала ящички, копошилась в бумагах. Душа моя ликовала — гипотеза стремительно превращалась в твердое знание. В инструментах, может, и не было ничего любопытного, а вот материалы... Тончайшая золотая проволока, золотая фольга, слитки серебра... В небольшой коробке с ячейками лежали фальшивые изумруды и рубины, жемчуг и опалы; вперемешку валялись изрядные куски лазурита, бирюзы и оранжево-красного сердолика — явно для древнеегипетской короны. Камни всех цветов радуги, от бледно-желтого цитрина до гранатов, похожих на капли крови. Листы слоновой кости, малахита, порфира и жадеита. Все, несомненно, подделки, но тем не менее впечатление просто ошеломляющее.

На одном из столов лежала папка с подробными набросками, и далеко не все они относились к ювелирным изделиям. Там были также блюда, раки и кубки. Предмет, над которым работал Луиджи сейчас, был прикрыт тряпицей. Я осторожно приподняла ее.

Только несколько сохранившихся до наших дней работ можно с уверенностью приписать знаменитому Бенвенуто Челлини. Одну из них я видела в Метрополитен-музее: чаша, сделанная в виде раковины, удивительно изящной формы. Она стоит на основании, которое изображает свернувшегося змея, а покрытый эмалью змей, в свою очередь, покоится на черепахе, вырезанной из бирюзы.

Луиджи не осмелился копировать столь известный экспонат. Даже банда самых наглых мошенников в мире не посмела бы утверждать, будто они ограбили неприступный Метрополитен-музей.

Но эта вещица вполне могла сойти за одну из работ Челлини — каждый из ее элементов повторял деталь какого-нибудь творения мастера. Передо мной лежала золотая чаша, столь же изящная, как и кубок из Метрополитена. Ручки были выполнены в виде змеев, украшенных драгоценными камнями, а вся конструкция покоилась на чувственной нимфе. Фигурка нимфы повторяла женскую фигурку, что украшает солонку работы Челлини из Венского музея. Все-таки Луиджи — истинный художник. Он импровизировал, не довольствуясь копированием известных шедевров. Интересно, сколько можно выручить на черном рынке за неизвестную работу Челлини? Наверняка игра стоит свеч.

С улицы донесся оглушительный раскат грома. Сама гроза меня нисколько не беспокоила, но я боялась, что за грохотом не услышу чего-нибудь посущественнее. Например, шаги...

Ладно, пора убираться отсюда подобру-поздорову. Вернусь попозже во всеоружии: с фотоаппаратом.

Я начала осторожно подниматься по лестнице. Мои нервы так и трепетали в предвкушении какого-нибудь ужаса. Но все было спокойно. Я медленно высунула голову из люка и огляделась. Никого! Студия была пуста.

Я закрыла люк и старательно задвинула на прежнее место помост. Ф-фу... Здесь, наверху, я чувствовала себя куда спокойнее, чем в подземной мастерской, и все же на душе было тревожно. И зачем я только зажгла свет?! Через этот стеклянный купол свет можно заметить издалека. Кто поверит, будто меня снедало столь страстное желание полюбоваться на творения Луиджи, что я, презрев темноту и непогоду, устремилась на встречу с прекрасным?.. Ха-ха-ха... Непременно расхохоталась бы, не трясись так от страха.

Эта студия — чертовски опасное место, но мне придется наведаться сюда еще раз. По крайней мере раз... Надо все сфотографировать: люк, мастерскую, инструменты, материалы, этюды, незаконченную чашу... Разумеется, фотографии ничего не докажут. Никто не запретит человеку создавать прекрасные вещи в стиле того или иного легендарного мастера. Авторское право не распространяется в глубины веков. Но фотоснимки могут пригодиться для другого. Если мне удастся отыскать проданные драгоценности, снимки станут доказательством подделки...

О, герр Шмидт умрет от восторга. Я так и лучилась самодовольством. Великая сыщица Вики Блисс! Шерлок Холмс и мисс Марпл могут смело отправляться на покой, эти дилетанты мне и в подметки не годятся. Окончательно позабыв про осторожность, я распахнула дверь, вышла под дождь, и на мою бедную глупую голову обрушился удар. Если уж быть совсем точной, я снова получила удар в челюсть. Вот они, издержки высокого роста: никто не может ударить тебя по макушке, и все тумаки достаются многострадальному подбородку... С этой глубокой мыслью я и погрузилась в беспамятство...

Очнулась я в подвале виллы. В этом не было никаких сомнений. Я уже видела прежде эти стены из грубо обработанного известняка, хотя вспомнить, в каком именно подвальном помещении нахожусь, не смогла. Вообще-то помещений было три, как мне удалось установить, когда я сумела-таки с душераздирающим кряхтеньем оторвать от пола свое бренное и изнывающее от боли тело. Арочные проходы без дверей вели из одной комнаты в другую. Я проковыляла по всем и убедилась, что могла бы преспокойно выяснить все прямо со своего ложа: единственный выход из этих апартаментов люкс находился в той комнате, где я очнулась. Дверь была из старого, окаменевшего от времени дерева. Я попробовала побарабанить в нее, но лишь отбила костяшки пальцев.