Наконец машина подъехала к воротам «Солнечного дома». Бен ждал телевизионную группу у входа. Я заметила, что в хосписе, куда люди приезжают умирать, царила атмосфера гораздо более доброжелательная и теплая, чем в «Добром утре».

Центр для больных детей занимал современное здание. В холле располагались регистратура и приемная, повсюду на стенах висели фотографии улыбающихся детей. Вокруг низенького кофейного столика стояли стулья. Что говорить, внутри было очень уютно, но, уверена, ни одна мать ни за что на свете не привела бы сюда ребенка добровольно.

— Как добрались? — поприветствовал гостей хозяин.

— Спасибо, нормально.

Бен посмотрел на часы. Времени пускаться в пространные разговоры не было.

— «Фит» подъедут через полчаса, а вам, наверное, нужно подготовить аппаратуру. Идите за мной.

Он провел телевизионщиков в большую гостиную, где стоял телевизор, несколько диванов и пуфиков. У окна висела огромная полка с плюшевыми зверушками и играми типа «Монополии» и «Кумира».

— Концерт состоится в гостиной. В обычные дни семьи приходят сюда, чтобы пообщаться. Для тех, кто желает одиночества, у нас оборудованы отдельные спальни, — рассказывал новый приятель.

Вонючка и Болтун принялись устанавливать камеры и свет, а я отправилась дальше за Беном, который проводил мини-экскурсию по центру.

— Сейчас в хосписе постоянно живут три семьи. А вот блок, в который после обеда въедет новый пациент с родителями. В конце коридора — столовая. Давай зайдем туда и выпьем кофе!

— С удовольствием!

Наверное, через «Солнечный дом» прошло немало ребятишек. Повсюду висели фотографии детей, даже в столовой на магнитной доске сотрудники прикрепили снимки тех, кого уже нет в живых.

Бен протянул спутнице чашку с горячим напитком и два пакетика сахара, затем показал рукой на фото мальчугана, похожего на ангелочка. Ребенку едва исполнилось семь лет, он широко улыбался и стоял в луже.

— Это Билли. Классный был паренек!

— Был?

— Да, он умер полгода назад, — сухо сказал Бен. — Ему требовалась пересадка костного мозга. Анализы сдавала его семья, а также все работники, центра, но врачи так и не смогли найти подходящего донора. Такое, к сожалению, часто случается.

— Малыш умер здесь?

— Да, прямо в центре. Мы организованы как хоспис, где любая семья сможет провести с ребенком его последние дни. Мои коллеги стараются создать домашнюю атмосферу и оказывать необходимую медицинскую и психологическую помощь больным и их родственникам, поэтому в штате не только доктора, но еще и нянечки, повара, уборщицы, даже кормилицы для грудничков.

— А чем занимаешься ты?

— Я отвечаю за организацию и работаю психологом.

— Служба отнимает много времени и сил, не так ли?

— Да, и моя задача как раз состоит в том, чтобы помочь окружающим справиться с ситуацией. Если раскиснет самый здоровый в центре, что же делать больным? Кроме того, человек узнает, на что способен, только при столкновении с трудностями.

Мне внезапно захотелось рассказать ему о трагедии нашей семьи.

«Бен кажется надежным человеком. С Ливви он не знаком, поэтому я могу поделиться горем с новым приятелем», — подумала я и сказала:

— Чувство страха мне знакомо: у сестры обнаружили рак молочной железы.

Я впервые заговорила о несчастье с посторонним, и, к великой радости, Бен отреагировал без притворного чувства сострадания, которое только разбередило бы рану.

— Рядом с сестренкой мы все добры и веселы, но наедине с собой приходится трудно. Никуда не деться от панического ужаса.

— Так всегда бывает, — улыбнулся собеседник, — хладнокровным в такой ситуации останется только бездушный монстр.

— Не могу представить, что будет с детьми, если их матери однажды не станет. И что будет со мной?..

Слезы полились в три ручья. Бен протянул бумажный платочек.

— На какой стадии болезнь?

— Врачи не спешат делать выводы, требуют результаты магнитно-резонансной томографии, чтобы узнать, насколько серьезно положение вещей. А затем, возможно, придется делать операцию.

— Я, конечно, не специалист, но, по-моему, твою сестру еще можно спасти. Не теряй надежды.

Его слова вселяли оптимизм. До съемок оставалось меньше получаса, а горе-журналистка еще не подготовилась к репортажу.