Только теперь Алекса вспомнила о золотой цепочке, опоясывающей ее бедра. Это была тонкая цепочка с ровными, будто струящимися, плавно переходящими одно в другое звеньями.

Плата за ночь авансом, так сказал он, надевая ее. Тогда казалось, что это — часть их любовной игры. Но когда Алекса взглянула на себя в зеркало (тетка цинично наблюдала за ней), она увидела языческий символ рабства, напоминание, что она собственность мужчины, который надел эту цепочку. Бессознательно ее пальцы искали застежку. Соланж усмехнулась:

— Единственный способ снять ее — распилить у ювелира, дорогая. Я и раньше видела подобные штучки с мудреными замками. Раз надев, их уже не снимешь. Вот уж он-то натешился! — Глаза Соланж сузились, будто бы она могла прочитать мысли племянницы. — О небо! Надеюсь, что, натворив столько глупостей, ты не потеряла голову? Нет ничего страшного в том, что ты изображаешь проститутку ради какого-то мужчины, если тебе это нравится и ты достаточно благоразумна. Но позволить довести себя до того, что тобою руководит не разум, а твоя похоть, — непростительная глупость! Должно быть, твоя бабка, старая ведьма, хихикает и радуется, что тебя так ловко околпачили. Лорд Эмбри совершенно открыто приводит тебя в этот дом, чтобы провести с тобою ночь. А утром, милочка, он сказал лорду Дирингу и даже Ньюбери, что они также могут «попользоваться» его «новой» шлюхой, так как ты все еще здесь и, очевидно, можешь принять их!

— Леди Трэйверс?

— Ой! — И тут только Алекса поняла, что до сих пор зажимала уши руками, а чей-то голос все повторял и повторял ее имя. Она вздрогнула, начиная понимать, где находится. Она вздохнула с облегчением.

Бедный Микс с удивлением смотрел на нее, заикаясь, он сказал ей:

— Простите, леди Трэйверс, я не хотел…

— О, моя дорогая Алекса! Примите мои извинения, что заставил вас ждать. Некоторым клиентам приходится несколько раз объяснять одно и то же. Слава Богу, что к вам это не относится! Иначе я давно бы уже все бросил, а у моей бедной жены был бы нервный срыв. Проходите!

В его кабинете тоже горел камин, а на обитых кожей стульях лежали подушки. С заговорщицкой улыбкой мистер Джарвис попросил ее не стесняться и предложил бокал шерри.

— Знаете, а мы наводили справки, где вы и как вы. Мне надо было обсудить с вами кое-какие вопросы. Но Марджери все время внушает мне, что вам надо отдохнуть и развеяться, поразвлечься. Надеюсь, вы этим и занимались?

Невозможно было скрыться от этих проницательных глаз: мистер Джарвис изучающе смотрел на нее поверх пенсне в золотой оправе, а Алекса отчаянно подбирала слова, чтобы хоть как-то начать разговор. Угадав ее состояние, опередив ее, мистер Джарвис сказал мягко и спокойно:

— Дорогая, я хорошо усвоил одно жизненное правило: если что-то беспокоит, то надо выговориться, выплеснуть все, что наболело. Что-то случилось? Именно поэтому вы и пришли?

После первой фразы Алексе стало легче продолжать свой путаный рассказ. Ей надо было выговориться кому-нибудь, сделать что-нибудь, или она сойдет с ума! А мистер Джарвис спокойно слушал, иногда кивком головы подбадривал ее, наливал еще шерри, когда у нее пересыхало в горле. Ни голосом, ни поведением он не выказывал никакого осуждения, но он был достаточно объективен — это именно то, что ей нужно теперь. Он не преувеличивал, но и не преуменьшал степень ее непростительной глупости, слабости и бессмысленного риска, которому она подвергалась. Его невозмутимость успокаивающе действовала на нее.

— Как говорится, слезами горю не поможешь; потерянного не воротишь. А это значит, дорогая, что не стоит заламывать руки и казниться в своей глупости. Лучше подумать и просчитать, что вас ждет впереди, сделать соответствующие выводы. Начнем с худшего: как предотвратить последствия? — В первый раз он посмотрел на нее строго: — Вам давно пора понять, что паниковать и тем более показывать, что вы боитесь, — непростительная глупость. Вы охотились в джунглях и знаете, что произойдет с охотником, если он теряет голову, когда зверь преследует его. Да, да, знаете! Не хотите же вы, подобно этому охотнику, поддаться панике и бежать. Мой вам совет: стойко, без страха выдержите испытание (если таковое вам предстоит), когда все окружающие думают, что вы струсите и сбежите. Атакуйте, нападайте первой. Но помните, надо всегда иметь в запасе отступные пути! — Откинувшись на спинку кресла, мистер Джарвис лукаво улыбнулся и покачал головой: — Я совсем заболтал вас и увлекся. Марджери говорит, что из меня получился бы хороший генерал.

— Какими же глазами я теперь буду на всех смотреть! Это, если он… если бы я только знала! Неужели все, что он говорил и делал, было частью тщательно разработанного плана? Но зачем же тогда он дал мне свое кольцо и настаивал на нашей помолвке? В конце концов, не было нужды…

— А может, и была, а? Ну, хотя бы для того, чтобы ты не мешала и вела себя спокойно, пока весь план не будет приведен в действие? Я не верю домыслам, я предпочитаю иметь дело с фактами. А фактом является то, что «Таймс» завтра напечатает объявление о помолвке леди Элен Дэмерон и виконта Эмбри. И это факт, моя дорогая, ибо главный редактор — мой друг. Мне очень жаль.

В голове Алексы слова тети отдавались эхом.

— Ты можешь позволить себе всего одну ошибку, да и то только в том случае, если ты удачлива. Но если она тебя ничему не научит, тогда ты заслуживаешь того, что имеешь. Моей ошибкой был Ньюбери, и с тех пор я всегда контролирую себя. Лучшие проститутки те, кто использует мужчин, оставляя им право думать, что это они пользуются ими. И здесь нет места сентиментальности. Ну а что касается любви… ха!.. так ее не существует, моя девочка! Ты скоро узнаешь это, если уже не узнала. Наконец Алекса подняла голову: