С отвращением произнося это имя, Элизабет швырнула первый горшок в Джоша.

— Бетти? — удивилась Изабель.

В этот момент с пола поднялась странная фигура. Это был сэр Эдгар — с ног до головы обсыпанный землей, с прилипшими тут и там обрывками зелени, с торчащими в волосах розовыми лепестками. И весь — в колючках.

— В-ведьма! — зарычал он.

— Прекрати швыряться этой дрянью! — в один голос с ним крикнул Джош.

Изабель и Элизабет молча и синхронно повернулись и взяли в руки еще по горшку. На этот раз, кажется, с цинниями.

— Уж какая есть! — воскликнула Изабель и метким броском вновь уложила сэра Эдгара на пол.

— Точно! — откликнулась Элизабет, выпуская свой снаряд и протягивая руку за следующим.

— Я же предупреждала, сэр: держитесь от меня подальше! — сказала Изабель и обрушила на Эдгара очередной залп.

— Стоп! Вот этого я не говорила! — воскликнула Элизабет и пропустила свой выстрел.

А Изабель на этот раз удался бросок экстра-класса: горшок попал своей мягкой стороной прямо в лицо сэру Эдгару. Взметнулись в воздух тонкие зеленые нити, и по глазам мистера Эрроурута расползлась жирная, удобренная земля, стекая к подбородку.

— Мои глаза! Мои бедные глаза! — взвыл Эдгар. — Я ослеп!

Джош зазевался и пропустил момент выстрела Элизабет. Получив изрядный удар в грудь, он зашатался и упал на колени.

— Проклятие! — прохрипел распутный, похмельный, незадачливый мистер Бабникер.

— Папа! — раздался испуганный девичий голос, и на поле боя появилась Амелия.

— Изабель! — Это был уже голос Терренса, прилетевшего сразу вслед за коричневой пташкой.

— О, Джош, прости! — закричала Элизабет и бросилась к распростертому на полу безжизненному телу.

— Папа! — закричала Амелия, бросаясь к сэру Эдгару. — На тебе кровь! И грязь!

— Изабель! — сказал Терренс, быстро подходя к девушке. — Что это, скажи на милость, ты здесь устроила?

— Набиваю руку, — ответила Изабель и с трудом перевела дыхание.

— Набила? — спросил Терренс и легонько обнял ее. Как же ему приятно было увидеть наконец нормальную, живую женщину! Да еще такую желанную, такую манящую!

— Набила! — рявкнул сэр Эдгар, размазывая грязь по своему лицу. — Еще как набила! Чуть без глаз меня не оставила!

— Да, ее красота и ослепить может, — согласился Терренс.

— Папа, — вздохнула Амелия, — у тебя царапина на носу!

— Проклятие! — проворчал Эдгар.

— Джош! — закричала Элизабет, стоя на коленях над распростертым телом. — Откликнись! Ну, скажи хоть слово!

— П-прости, — слабо пошевелился Джош. — Не могу. Запрещено.

— Амелия, — сказал Терренс и сильнее прижал к себе Изабель. — Почему бы тебе не забрать папу и не… не почистить его слегка?

— О да, — согласилась та и взяла сэра Эдгара под руку. — Пойдем, папа!

Она повела его прочь. Сэр Эдгар очень походил сейчас на лесное чудище, а не на пылкого охотника за дамой.

— Джош! — снова позвала Элизабет. — Поговори со мной!

— Как можно! Ведь ты запретила!

— Думаю, нам самое время сменить площадку, — шепотом заметил Терренс, наклонившись к самому уху Изабель.

Но та отрицательно покачала головой.

— Нет, сначала я хочу узнать, почему он разгуливает по дому в ночной сорочке!

Терренс вздохнул и накрыл руку Изабель своей ладонью.

— А я хочу узнать, почему ты кидалась горшками в Эдгара. Ну, пойдем же! — И он повел девушку к выходу.

— Хорошо, — кивнула она, бросая через плечо прощальный взгляд на разгромленную оранжерею.

— Джош, мне так жаль, — сказала Элизабет и, не удержавшись, обняла его за шею. Несчастный, побитый вид распутного ангела заставлял болезненно сжиматься ее доброе женское сердце.

— Мне тоже, — глухим, сдавленным голосом отозвался Джош. — Ты и представить себе не можешь, как мне жаль.

Он посидел, поморгал, а затем усмехнулся:

— Теперь, конечно, ты не думаешь, что я флиртую с Бетти. Во всяком случае, что буду флиртовать.

— Почему ты так считаешь? — удивилась Элизабет.

Он покраснел и потупился.

— Так. Неважно.

— Нет-нет, скажи! — забеспокоилась она. — Может, я отбила тебе что-нибудь жизненно важное?

— Нет! — быстро ответил Джош. — Хотя один ударчик был такой… х-м-м, после которого на долгое время остаются только приятелями… Но не в этом дело. Я и до этого твердо решил, что не буду впредь флиртовать ни с кем.