— Слушаюсь, миледи, — кивнул дворецкий. — Я отправлюсь предупредить слуг.

Он поклонился и вышел.

— Что вы собираетесь предпринять? — поинтересовалась Элизабет, покончив наконец со своим чаем.

— Предпринять? — Леди Дороти подошла к дивану и принялась сбрасывать на пол лежавшие на нем газеты. — Пожалуй, поеду в город и…

Она остановилась и задумалась.

— Нет! — Леди Дороти прошуршала по газетам и присела возле стола. — Нет, я не поеду к нему! Я притащу этого дрянного мальчишку сюда! И желательно с этой… Изабель! Пусть лучше сыграют на моем поле!

Она мечтательно улыбнулась.

— Мой Терри всегда был отчаянным храбрецом. Отлично! Сейчас мне это его качество будет очень кстати!

Леди Дороти скинула на пол еще одну газету и поморщилась, потирая кисть:

— Я, кажется, слегка перетрудила сегодня руку! Ну ничего, впредь этого не будет, уж я постараюсь!

— Что я еще могу сделать для вас… э-э… милорд? — произнесла Изабель, не отрывая глаз от листка с ролью.

Сцена, на которой она стояла, была уставлена неуклюжей разномастной мебелью: драный диван, кособокий стол, продавленное кресло. Все это в целом должно было изображать роскошную гостиную в доме «знатного лорда». Сама же Изабель должна была изображать «шаловливую горничную». Играющий знатного лорда Ральф, ведущий актер труппы, тоскливо нахмурился. Пауза затягивалась. Изабель внимательно всмотрелась в листок.

— Ах да! — спохватилась она. — Тут еще есть ремарка: «хихикает».

Изабель скорчила странную гримасу и глупо захихикала.

М-да. Издаваемые ею звуки напоминали что угодно, но только не кокетливое хихиканье горничной.

Она увидела, как перекосилось лицо Ральфа, и вновь уткнулась в свой листок.

— Хозяйка послала меня узнать, не нужно ли вам еще чего-нибудь, милорд Реверанс… — Изабель запнулась и нахмурила лоб. — Нет, не так. Опять я ошиблась.

Ральф скорбно закатил к небу глаза.

— Да, дорогая, я это заметил.

Изабель еще раз сверилась с текстом и сделала быстрый реверанс.

— Хм-м-м… Вы действительно можете кое-что для меня сделать, моя крошка, — сказал Ральф, бегло скользнув глазами по тексту своей роли. Затем с важным видом подошел вплотную к Изабель — совсем вплотную.

Эй, что это он вознамерился сделать? Изабель нервно вчиталась в текст. Глаза ее быстро пробежали по строчкам и выхватили страшное слово: «поцелуй».

— Поцелуй! — воскликнула она и молниеносно приблизила свое лицо к лицу Ральфа.

Тот взвыл и отпрянул, прижимая ладонь к прокушенной губе.

— О, простите, — растерянно пробормотала Изабель.

— Моя губа! — визгливо заорал Ральф. Высокий тенор совсем не походил на вальяжный баритон, которым он разговаривал, будучи «знатным лордом». — Смотрите все! Кровь!

— Стоп! Стоп! — раздался крик Антонио из зала.

Он вскочил из-за режиссерского столика и принялся бегать по проходу между рядами, наполняя воздух итальянскими проклятиями и бешено жестикулируя.

— Мадонна миа порко, Изабель! В чем дело? Ты должна была поцеловать его, а не калечить!

— И-извините, — покосилась она на струйку крови, стекающую по подбородку Ральфа. — Я… Я опять перепутала!

— Так не пойдет, Терри, — завопил Антонио, поворачиваясь к стоящему рядом Терренсу. — Она не может играть. Я поставил ее в программу на эту неделю, а она совершенно не может играть! Мадонна миа! Весь Лондон придет смотреть на твою протеже, а она… Это конец!

— Успокойся, — сказал ему Терри. — Ну ошиблась она, с кем не бывает? Тем более, у нее это первая роль…

— Наверное, вместо «поцелуя» она прочитала «покусай»!

— Что еще за «покусай»? — неожиданно возмутилась Изабель. — Нет там такого слова. И вообще нет такого слова! «Покусай»! Мы же не японцы…

— О-о-о! — взмолился Терренс и воздел к небу ладони. — Ну, ладно, Изабель, ладно. Не нужно его целовать. Пусть лучше Ральф тебя целует!

— Что-о? — сдавленно промычал Ральф сквозь прижатую ко рту ладонь. — Да она же меня укусила! Не-ет! Увольте!

— Все, что ей нужно, — это немного практики, — примирительно сказал Терри.

— Вот уж это — без меня. По мне, так лучше с коброй целоваться! — скривился Ральф.

Он отшвырнул листок с ролью и нервным шагом покинул сцену.

— Ральф, мальчик мой! — застонал Антонио, протягивая вслед ему руки. Затем обернулся к Терренсу: — Вот до чего она довела моего лучшего актера! Теперь я должен как-то попытаться успокоить его. А ты уж тут сам решай, что делать дальше с твоей сумасшедшей протеже!

Он проворно вскочил на сцену и с жалобным криком: «Ральф, Ральф!» скрылся во тьме.

— Прости, — сказала Изабель, смущенно переминаясь с ноги на ногу. — Но, Терри… Я на самом деле не могу целовать его… да еще на глазах у всех…