— Сможешь. — Терри поднялся на сцену. — Тебе просто не хватает практики.

— Откуда ты знаешь, сколько у меня было этой самой практики, — проворчала Изабель.

— Прежде всего ты должна понять, что это не настоящий поцелуй, — начал Терренс. — Это игра, притворство, имитация поцелуя, а не настоящий поцелуй.

— Хорошо, пусть это будет не настоящий поцелуй, — кивнула Изабель.

— Вот и славно, — улыбнулся Терренс. — А теперь повторим эту сцену.

Он поднял брошенный Ральфом листок и быстро пробежался глазами по строчкам.

— Начни отсюда: «Не могу ли я для вас…» Договорились?

— Да, — смиренно кивнула Изабель и уставилась в свой текст. — Могу ли я для вас еще что-нибудь сделать, милорд?

Она криво ухмыльнулась и глупо захихикала. О боже, опять это лошадиное ржание!

— Нет, нет, — покачал головой Терренс, — не так. Ты же флиртуешь с этим лордом. Ты что, никогда не видела, как горничные дают понять джентльменам, что они не прочь… ну… что они хотели бы…

— Нет, — отрезала Изабель и покраснела. — Я уже говорила: мой отец был профессором истории, и в доме у нас никогда не было прислуги. Кроме Рут, естественно.

— Ради всего святого! — взмолился Терренс. — Только не копируй Рут. Подражай кому угодно, только не ей. И не привязывайся к тексту — слова ничего не значат. Дай понять, что ты хочешь меня, не словами, а телом, взглядом, интонацией…

Изабель присмотрелась к Терренсу. Его рыжие волосы растрепались, одна прядь свесилась на лоб, прикрывая глаз. Взгляд его был напряженным и серьезным. Теплое чувство шевельнулось в груди Изабель, и она негромко хихикнула.

— Отлично! — просиял Терри.

Изабель продолжала смеяться, не сводя глаз со стоящего перед нею мужчины. Ей по-настоящему нравилось смотреть на него — высокого, широкоплечего, элегантного. Она вздохнула и произнесла низким вибрирующим голосом:

— Могу я для вас еще что-нибудь сделать, милорд?

Терренс застыл с вытаращенными глазами. Изабель искоса взглянула в текст и продолжила:

— Моя хозяйка послала меня узнать, не нужно ли вам еще чего-нибудь, милорд.

Она вовремя вспомнила про реверанс, и на сей раз он получился весьма грациозным.

Терренс улыбнулся, опуская листок с ролью.

— Хм-м-м, — протянул он, подходя вплотную к Изабель и не сводя с нее глаз. — Да, есть кое-что…

Он осторожно отвел в сторону руку Изабель с зажатым в ней листком.

— Есть кое-что, чего я хотел бы от вас…

Он наклонил голову и осторожно прижался губами к губам Изабель. Она закрыла глаза и напряглась всем телом. «Так нужно по роли», — мысленно напомнила она себе.

— Милая, — негромко прошептал Терренс.

Его губы были нежными, теплыми. Для Изабель это был первый в ее жизни поцелуй, и она целиком отдалась во власть новых, неведомых ей ранее ощущений. Соприкосновения одних только губ ей показалось недостаточно, и она потянулась всем телом к Терренсу, прижалась к его груди. Губы ее, поначалу напряженные, стали отвечать его губам со все возрастающей страстью. По телу Изабель пробежала легкая дрожь.

Терренс в ответ крепко обнял ее. Их поцелуй становился все глубже, все горячей. Изабель прильнула к Терренсу, ощущая силу его тела, жадно вдыхая запах его кожи, и таяла, словно воск, в крепких мужских объятиях.

Ее руки сами собой обвились вокруг его шеи. Медленно, нежно она скользнула ладонью вверх и погрузила пальцы в его волосы. О боже! Шелк! Нежный, струящийся шелк!

Неожиданно Терри глухо застонал. Слегка дрожащими пальцами он оглаживал, ощупывал спину Изабель. Затем сделал шаг вперед, и Изабель послушно и синхронно шагнула назад. Так они и двинулись — нога в ногу — по вытертым, щербатым доскам сцены к манящей темноте кулис. Театр, свет, люди — весь мир перестал существовать для них.

Так они достигли стены, и Терри прижал к ней Изабель всей тяжестью своего тела. Какой же приятной показалась ей эта тяжесть! И первый поцелуй Изабель все длился, и длился, и длился…

Внезапно Терри оторвался от ее губ и откинулся назад.

— О боже! — смятенно прошептал он.

Изабель широко раскрыла глаза и очнулась от сладкого наваждения. Господи, да что же она делает! Стоит на виду у всех, прижатая спиной к стене, и целуется с мужчиной! Да еще как целуется!

Что происходит? Они репетировали, и все это должно было быть только игрой! А то, чем они сейчас занимаются, — разве игра?

— Терри! — раздался голос Антонио.

— Чтоб тебя… — буркнул Терренс, размыкая объятия и отступая от Изабель.

Он отошел, и ей сразу стало зябко и одиноко.

— Ральф согласился! — радостно воскликнул Антонио, быстрыми шагами пересекая сцену. — Разве я не молодец? Я тонкий дипломат! Мне удалось-таки уговорить его! Он обещал мне, что сам поцелует Изабель!

— Не нужно, — рявкнул Терренс.

— Что-о? — изумился ничего не понимающий Антонио.

— Ему не нужно целовать ее.