Укрытая с головой, Изабель могла только предположить, что в комнате стало темно. Затем послышались шорохи, возня, сопение, и вдруг кровать вздрогнула от сильного толчка.

— Проклятие! — вновь послышался голос Терренса, за которым последовало новое шуршание и новая возня.

Изабель напряженно прислушивалась, пытаясь представить, что же происходит сейчас там, внизу, на ковре.

Она осторожно высунула голову из-под одеяла и открыла глаза. Ее окружала кромешная тьма, и там, в этой тьме, скрывался мужчина. Впервые в жизни Изабель оказалась в такой компании: запертая комната, тьма и мужчина.

«Что лучше, — подумала она, — не спать и быть настороже? Или, напротив, постараться уснуть? Да, но если я усну, то могу упустить момент, когда он решит наброситься на меня. А если не буду спать? — возразила она сама себе. — Разве я справлюсь с ним?»

Ну что, что он там притих? Что делает? Что замышляет? А может, ничего не замышляет. Просто лежит себе на холодном, жестком полу и пытается заснуть. Бедняжка… А она бессовестно разлеглась здесь как барыня — одна в огромной кровати, где еще столько свободного места! Вполне хватило бы, чтобы приютить и обогреть этого несчастного человека. «Вы — бессердечная дрянь, мисс Изабель Клинтон!» — сказала она самой себе едва слышно. И тут же испуганно прикусила губу. Боже мой, откуда у нее взялись подобные мысли? Разделить постель с мужчиной? Ну уж нет!

Нет?

Однажды зародившись в ее мозгу, мысль о спящем рядом мужчине уже не покидала головы Изабель, а фантазия принялась услужливо подбрасывать в топку разгорающегося желания все новые и новые детали. Сильные руки с упругими, перекатывающимися мускулами. Широкие плечи. Грудь, покрытая темным пушком. Горячие губы. Запах его одеколона. Тепло, струящееся от большого сильного тела…

Изабель испуганно вздрогнула, зажмурила покрепче глаза и поспешно принялась считать в уме овец, чтобы отогнать, отвести подальше от себя это наваждение, этот соблазн.

И тут, неожиданно для нее самой, ее губы негромко, но явственно шепнули:

— Мы.

Мы… Это значит — она и мужчина, лежащий на полу в двух шагах от нее.

Мы… Это значит — мужчина и женщина.

Мы… Это значит — каждый за двоих и двое в одном.

Мы…

Теплая волна стала подниматься из самых заветных глубин существа Изабель, и она впервые в жизни ощутила в себе пробуждающуюся женщину.

Открытие этих новых, дремавших в ней доныне сил ошеломило Изабель. Мощь этих сил — напугала ее.

Плотнее сжав ресницы, она с удвоенной энергий принялась считать овец.

В то самое время, когда Изабель, укрывшись с головой, считала овец, на окраинной темной улице Лондона появилась тонкая юношеская фигура. Поспешно выйдя из наемного кеба, молодой человек торопливо направился к глухому, мощенному булыжниками переулку. Когда он переходил улицу, в тусклом свете фонаря матово блеснули его белокурые волосы, озаренные лихорадочным огнем, как у всех влюбленных, глаза.

Он достиг заветной двери, задраэт голову вверх, разыскал глазами вожделенное окошко, заметил тусклый свет, пробивающийся сквозь давно не мытое стекло, и улыбнулся. Затем нетерпеливо постучал.

— Молли! — позвал юноша громким шепотом. — Молли, открой!

Ответа не последовало. Молодой человек повторил попытку, стуча посильнее и восклицая уже во весь голос:

— Молли, дорогая, это я! Открой! Я же знаю, что ты не спишь!

Наконец дверь распахнулась и на пороге появилась Молли в накинутом на плечи красном засаленном халате. При виде позднего гостя ее зеленые глаза по-кошачьи сверкнули.

— Джош, птичка моя! Что ты здесь делаешь?

Юноша с улыбкой протянул Молли красиво перевязанный пакет, зажатый в руке.

— Посмотри, что я тебе принес!

Молли поспешно развязала ленточку и засунула в пакет свой любопытный нос.

— Да это же шоколад!

Он горделиво улыбнулся.

— Да, твой любимый.

Молли прижала к груди пакет и отступила в темноту дома. Джош проворно последовал за ней, ловко миновал в потемках все преграждавшие путь предметы и вошел вслед за хозяйкой в крошечную гостиную.

Вошел и застыл, удивленный, увидев сидящую на стуле незнакомку — молодую симпатичную девушку. Справившись с замешательством, он поклонился и негромко сказал:

— Прошу простить меня, мадам, за мое позднее и неожиданное вторжение.

Девушка подняла свое густо накрашенное личико и кокетливо захихикала:

— Мадам? Черт побери, это мне нравится!

— Дейзи! — окинула ее предостерегающим взглядом хозяйка. — Быстренько поднимай якоря и покинь бухту!

— Но… — недовольно протянула та.

— Никаких «но», — отрезала Молли. — Слушайся меня, и все будет как надо.

— Молли, а нельзя…

— Это же Джош Клинтон!

— Джош Клинтон! — ахнула Дейзи. — Так это… это он…